Страница 8 из 45
Ноги несли меня к Пятаку. Возле дома ко мне подбежали, протягивая руки, Вовкины карапузы Мишутка и Дашутка.
— Здрастя, дядька Влад! — Закричали они наперебой.
— Здравствуйте птенчики, здравствуйте Владимирычи, здравствуйте Пятаковичи! — ответил я, подхватив их на руки, — где ваш тятя?
— Та-А-м! — закричали они, указывая пальчиками во двор, и ухватили меня за уши.
— Ах вы, сорванцы, мелочь пузатая! — шутливо ругнулся я, спустил их на землю что б шлёпнуть по задам.
Пузатая мелочь, с визгом рванула в рассыпную и, засунув пальцы в носы, начала из далЯ, хихикая, показывать свои языки и корчить рожи.
— Ну, все в отца! — громко сказал я, протягивая руку Пятаку.
— Ага, особенно вон та кудрявая! — Сказала с порога Лада, вытирая руки о расшитый ромбами, да свастиками полотенец.
— Здравствуй Влад, — она палец глубже суёт, потому и похожа.
От я им! — уже серьёзнее добавила мать.
Детей как ветром сдуло. Мы засмеялись.
— Проходи в дом.
— Та не, давайте на улице посидим. — предложил я.
Я вот что думаю Вовко, — медленно начал я, — Кирилл давеча говорил, что скоро мясозаготовки начнутся, оленина там, лосятина, кабанятина…
— Ну, верно. К чему клонишь то?
— Он говорит, что зверя лучше бить с двадцати, двадцати пяти шагов не больше, но близко не всегда подойдёшь…
— Ну и что?
— А я предложил с сорока — пятидесяти и более, а он в ответ, мол у лося шкура ого-го …
— Ладно, беседуйте, — Лада пошла в дом.
— Да не тяни ты! Говори, чего затеял, — не выдержал Вовка.
— А ржать не будешь?
— Нет! Говори!
Я закурил:
— Хочу лук современный сделать, для охоты.
— Тьфу ты! Тут не смеяться, а плакать надо! — Махнул рукой Вован, — Пепелац опять гравицапу из башки потерял! Неужели ты думаешь, что тут можно сделать толковый блочник?
— Нет, но думаю, что здесь можно смастырить нормальный рычажник! — мой указательный палец ткнул в небо, — блоков нет, лишь пару дверных петель, — выпустил дым я, — понял, Пя-та-чёк? — засунул я за пояс хирурга.
Пятак хлопнул глазами, положил ладонь на темя, замер на миг в задумчивости и пригладив волос ко лбу хлопнул ладонью по колену:
— А ведь точно! Только что с релизами и прочим обвесом?
Теперь удивился я:
— Да на хрена они нужны?!
— И то верно, делай!
— Что значит делай? Вот за этим я к тебе и пришёл. Ты машины ремонтировал, кости сращивал, давай размеры продумывай, а я плечами займусь. Первый пробный сделаем.
— Давайте ка мыть руки и все за стол, пора уж! — пригласила хозяйка.
Я было отказался, но Вовка похлопал по плечу и подтолкнул:
— Пошли, пошли! Пока экология чиста надо пользоваться.
Обед был замечательный. Густой куриный суп с репой просто отпад. Как говориться «ум отъешь и жопу в кровь истешешь» так вкусно.
После трапезы Мы с Вовкой пошли в сарай, где у него была мастерня, и там начали обсасывать будущие луки.
Через пару дней, Володька выдал чертёж качающихся деталей и их крепежа.
Вечером, после огородных трудов, мы вдвоём направились к Горыну.
На пороге нас встретила его жена, женщина лет сорока пяти:
— Будь здрава хозяюшка! — Склонились мы, — нам бы Горына повидать.
— Горы-ыня, до тебя пришли! Не громко позвала она мужа, — Входитя гостюшки, — пригласила она нас.
Горын появился вытираясь полотенцем и поприветствовав нас кивнул на лавку. Мы уселись. Я впервые внимательно его рассмотрел. Он был в рубахе на выпуск, рукава засучены выше локтей, в кожаных тапках. Крепкие натруженные руки были обвиты венами и исчерчены шрамами, сухая, но мощная шея тоже несла на себе следы военной молодости. Мужик за пятьдесят, а выглядит как скала. Не даром имя своё носит.…
— Младушка, подай что на стол. — Просительно пробасил хозяин.
В сенях громыхнуло и охнуло, Горын метнулся на оханье и внес в горницу в одной руке жену, в другой кадку с водой.
— Да шо-ж ты не сказала Младушка? — С укором за переживал Горын, — рази можно такую тяжесть ворочить то?
Та виновато улыбнулась.
Мы с Вовкой, понимающе, переглянулись. Горын то с Младой, вон чё… Скоро пополнение будет.
— Ну байте голуби, с чем пожаловали. Сел на лавку старый воин, поставив на стол холодный пирог и хмельное.
Вовка коротко рассказал нашу затею.
— А-а-а, Кирилле мне шо-то говорил о вашей затее с сумлением. — Задумчиво проговорил Горын.
— Вовка развернул перед ним лист бумаги бересяные рулончики с карандашным и чертежами, на что я вытаращил глаза.
Кузнец сосредоточено начал изучать чертежи придвинув ближе свечу. Мы нетерпеливо ерзали на лавке, попивая из ковшей и заедая пирогом с картошкой и луком. Время шло, мы черпнули ещё.
Я попытался вставить свои разъяснения, но бородач наконец ухмыльнулся в усы и выдал:
— Мудрёно. Это что ж выходит, с этого лука дитя сможет стрелы метать, ежели по началу, тетиву стронет?
Лёгкий хмель вылетел из головы. Мы с Володькой, от удивления, перестали жевать.
— Только тяжёл лук то выйдет. — Продолжил Горын. — Бо плэчи его надо делать булатные, а у нас никто булат не куёт.
— Ну а петли скуёшь?
— Всё сделаю. Сверлом пройду, подгоню и этого, ну як его, а-а (!) — люфта не буде.
— Всё Горын, будь здрав, чертежи оставляем, куй. — Попрощались мы, и ошарашенные вышли.
Небо начинало сереть. Мы шли и восхищались светлой головой бородатого война-кузнеца. Я остановился, потому что понял что меня терзало:
— Володь, а картошка откуда?
— В пироге то?
— И в супе у тебя дома!
— Так это я завёз. Я ж по указаниям Бурея ловил момент открытия двери времени и бегом в ближайшее сельпо за покупками и за розеткой для телефона для СМС тебе. Поэтому свёрла, механические дрели три штуки, полотна по металлу, картошка и многие мелочи, вот бумага и что можно унести в рюкзаке это я припёр.
— Так вы должны были стать тут все богатеями, на картошке то…
— Должны, но не так быстро. Я ж картофель носил не мешками, а по паре кило, что бы и на другое в рюкзаке место было. Поэтому картофана тут, на продажу, пока нет, но для себя, разнообразить стол, хватает.
— А Горыновский «ЛЮФТ»?
— Эт он от меня перенял.
— Да у вас тут коммунизм! — Засмеялся я.
— Что-о ты! — Ухмыльнулся Вовка как герой Куравлёва в «Афоне».
И мы врезали «В тёмном лесе, в тёмном лесе».
Следующий день был посвящён плечам будущего лука. Перво-наперво я попытался распедалить Вовку на пластик:
— Володь, можт мы мотнёмся домой, ну в смысле в будущие, в смысле к нам, хапнем стеклотекстолита, а если повезёт, ламинат лучный урвём. А?
— Не выйдет Влад. Во первых в сельпо нет подобных материалов, ехать искать по области опасно, мало ли дверка закроется.
— Ну тык Бурей откроит.
— Теперь четыре года не откроет. Понимаешь, у этого прохода расписание есть, четыре года открывается один раз в год, на три дня, а следующие четыре ни-ни, — объяснил Вовка, — так что мы теперь тут на четыре года, без связи с будущим сидеть будем.
Мне стало не хорошо:
— А Бурей?…
— А что Бурей? Он не изобретатель, а, по местным меркам, учёный и хранитель тайных знаний. Как-то при беседе он обмолвился, что ещё две двери есть, но он их ещё не вычислил. В нашу дверку то он сам нырял… ещё до меня, — Володька задумался и с горечью продолжил, — да сразу попал на подпившую кампанию. Во общем они пьяные были, бутылки да банки валялись, срач кругом… Он как из воздуха появился, а наши ему, мол ура Дед Мороз и все проявления пьяного дерьма. Ему налили, пытались заставить выпить. Дело до драки дошло. Он сначала их словом вразумлял, потом, когда ему попало и ножи появились, отметелил всех посохом своим и нырнул домой. Теперь ему в будущее не хочется. Я же слышал в Харовске историю про белого лешего, который с палкой по лесу ходит и всех колотит, а потом сюда попал и познакомился с ним. — Улыбнулся мой приятель.
— Придётся плечи делать из подручных материалов.