Поверь

- Повелитель требует остановиться, - в подтверждение его слов воздух вокруг, казалось, загустел, а Керберы примерзли к земле, не в силах пошевелиться. Кинув злобный взгляд в сторону противников, монстры и полукровки поспешили к лайнеру. Лука оглянулся в последний раз, чтобы увидеть яркую вспышку света, белого живого света. Действие «присутствия» Кроноса спало, но Керберы не спешили в погоню. А Луку преследовал в мыслях отчаянный взгляд одного из Лидеров.

- Они теперь капитально скрываются, - задумчиво произнесла Макария. Четверо официальных лидеров Керберов собрались на балконе, выходящем на Поля Асфоделя.

- Они, естественно, будут осторожны после нашего нападения, - заметил Танатос, сидящий на перилах.

- Не удивительно! – отозвался Гипнос занятый игрой в шашки с Амаей. Та совершенно спокойно, не прилагая лишних усилий, «съела» половину его шашек. Теперь бог сна полностью сосредоточился на игре и старался не отвлекаться. Ну, и не проиграть тоже. А то потом наслушаешься от Мома всякого…

- Надо было добить его, их всех, превозмочь заклятие Кроноса, - жестко проговорил Танатос, мрачно взирая на неудачную партию.

- Надо было… - эхом отозвалась Амая, решительно двигая шашку к краю доски. Гипнос, не выдержавший конкуренции, просто опрокинул доску, едва не задев сидящую напротив девушку, которая лениво отклонила голову. Макария закусила губу, раздумывая над сложной ситуацией.

- Проблемы, проблемы, постоянно одни проблемы, - разозлился бог сна, резко вскакивая на ноги.

- Не начинай, - махнула рукой богиня блаженной смерти. Хотя, ситуация злила ее не меньше. Девушка сцепила руки в замок и выдохнула. – Диверсию мы устроить снова не сможем… Значит, стоит заняться защитой нашего царства, они могут напасть на нас в отместку за дерзость.

Присутствующие кивнули, а Гипнос даже успокоился.

- Тогда я к своему отряду…

А пока Керберы нагло и опрометчиво, искрометно разбирались с частью войска Кроноса, Перси с Аннабет и Тайсоном отправились в опасный путь на поиски Гроувера, попавшего в передрягу. А также Кларисса, дочь Ареса, на корабле отца, с мертвыми воинами направлялась на поиски артефакта Золотое Руно, которое поможет спасти дерево Талии, отравленное Лукой.

========== Глава 13. Поддержка. ==========

Молитвы детские мои

Напрасные были немного.

Не думалось мне, что в один миг

Мою душу обхватит больная тревога.

Не об этом мечтала я!

Не о страхе и боли,

А о солнечном счастье,

Просто идя по дороге.

По дороге извилистой,

Покрытой осокой,

Мечтать…Вспоминать о былом

И сладким ароматом дыша,

Упиваться тоской.

- Талия…Живая… - Амая улыбалась, в зеркале наблюдая за толпой, собравшейся вокруг девушки на Холме. Похоже, дочь Зевса пока еще с трудом осознавала произошедшее и в недоумении ощупывала лицо, удивляясь факту отсутствия на нем коры.

- Ага, живая, даже не отравленная… - протянул за ее спиной Гипнос.

- Боги, когда же ты прекратишь?! Ты с Момом рос что ли?

- Как догадалась?

- Оно видно.

Талия сидела в домике Зевса на кровати, задумчиво разглядывая лежащие на столе ветви кипариса. Она вспомнила слезы Амаи на своих руках, ее тихий голос, шепчущий мольбы о прощении и показывающий ее чувства по отношению к Луке. Сначала было больно. Даже в полумертвом состоянии, заперта внутри ствола дерева она чувствовала боль. Потом все прошло. Потом она видела глаза Луки, видела его преображения. В последний месяц она плакала. Плакала так, что иголки желтели, засыхали и падали на землю, пока яд разъедал древесное тело. А еще она боялась.

- Где вы?.. – тихо спросила Талия в пустоту, взъерошивая пятерней короткие черные волосы. – Что с вами происходит?.. Почему Лука думает, что ты мертва, Амая?

Но кому ответить на эти вопросы, если кроме нее никому больше неизвестно об их истории.

- Обернись… - порыв ветра прошептал за спиной. Девушка чуть повернула голову и резко вскочила с кровати, хлопком по браслету вызывая копье. Из стены торчала рука. И не призрачная, а вполне себе осязаемая. Чуть повернувшись, она поманила дочь Зевса пальцем. Размышляя о том, что она находится в Лагере, а, значит, в безопасности. Данное видение, или не видение, не принесет ей ничего опасного. Убрав оружие, она придвинулась обратно к кровати и протянула свою руку, стараясь коснуться чужих пальцев. Но «видение» ловко извернулось и уронило на ее раскрытую ладонь ароматную шишечку кипариса. Затем, помахав на прощание, исчезла.

- Что за привет из преисподней?

- А, мамочки, рука болит! – вскрикнула Макария, выдергивая руку из тени. Амая подскочила к ней, выплескивая на почерневшую кисть нектар. – Я даже представить не могла, что это так больно…

На этих словах с кисти сползли остатки теней, кожа снова приобрела нормальный, привычный оттенок.

- Больше никогда не буду проводить через тень только одну конечность… - проговорила дочь Аида и Персефоны.

- Прости, - виновато сказала Амая, опустив голову.

- Да ладно, зато ты с Талией связалась! – беспечно махнула рукой Макария. – Кстати об этом, ты не думаешь, что мы ее скорее напугали?

Амая в ответ дернула плечами. Однако она надеялась, что увидев шишку кипариса, Талия поймет. Если не все, то большую часть.

- Ты готова к последствиям? Ты готова отстаивать свою точку зрения, пойти фактически против всего? – повисшую тишину разорвали прозвучавшие с волнением вопросы.

- Не знаю, готова ли к последствиям, - последовал ответ. – Но отстаивать интересы я буду до конца.

- Ладно, не будем об этом, - решила разрядить обстановку Макария. – Хотя Артемида сейчас бы укоризненно на тебя смотрела и сокрушенно качала головой.

Талия вышла на берег озера, когда уже совсем стемнело. Откуда-то со стороны площадки раздавались веселые песни детей Аполлона. Она невольно улыбнулась, но один только взгляд на небо стер ее улыбку. Надеясь, что музыка и голоса заглушать ее, девушка набрала в грудь больше воздуха и закричала, обращаясь к небу и к его Владыке:

- Отец! Позволь обратиться к тебе! Позволь спросить, за что им такие мучения?! За что?!

На глазах выступили слезы; они и холодный ветер, казалось, оставляли на щеках ледяную корку.

- Отпусти их, отец! Позволь им!.. Отец!..

Но небо молчало. Оно было затянуто тяжелыми тучами – не было ни единого знака сверху: ни грома и молний, ни просвета меж черными громадами. Только реял высоко в воздухе, грустно крича, буревестник, словно сетуя на то, что не слышит и не чувствует гнева, а лишь мрачное раздражение. Больше ничего.

Талия вздрогнула, почувствовав на пальцах что-то липкое. Шишку, которую она сжимала в руках, обволакивало тягучее и густое вещество золотисто-медового цвета.

- Не надо… - чудился дочери Зевса шепот в листве. – Не надо, Талия… Только не ты… Не надо…

- Хорошо, - она тихо отвечает. Пока. Но девушка не собирается оставлять все так, как есть.

- Не надо глупостей, родная.

Талия шла по затемненному пролеску в сторону ближайшей заправки, где ее ждала Аннабет и куда должны были подъехать Перси с мамой. Подняв голову, она попыталась разглядеть небо сквозь ветви деревьев. Но к ней пробивались лишь слабые лучики, с трудом освещавшие дорогу.

- Спрятались, - недовольно процедила сквозь зубы дочь Зевса и продолжила путь, раздраженно отмахиваясь от веток, лезущих в лицо и норовящих спутать волосы или расцарапать щеки. Сейчас им надо будет доехать до Бар-Харбора, что в штате Мэн. Девушка зевнула и потерла саднящую от долгой дороги левую голень. Остановившись на мгновение, чтобы перевести дух, Талия услышала грохот, приближающийся из-за спины.