Миражи успеха

— А подождать момента, когда мы выйдем из того особняка, нельзя было?

Оказавшись в кабинете Абрамса, Ральф сложил руки на груди и прислонился к стене. Мадлин сидела в кресле перед столом и с преувеличенным интересом наблюдала за перекатывающейся по столу ручкой.

— Необходимо было действовать оперативно, не допустить распространения заразы, — невозмутимо парировал Айзек. — На моём месте ты бы поступил точно также.

Ральф многозначительно хмыкнул.

— И да, я знаю, что Найнсу это бы не понравилось, но его здесь нет.

— Вот не надо, я не из тех людей, кто на царапину жалуется родителям, наматывая сопли на кулак.

Айзек, даже не пытаясь скрыть глубочайшего своего презрения на лице, скрестил руки на груди.

— Да неужели? Но Анархи Даунтауна с чьей-то помощью узнали о моём бизнесе с кровью и превращении старлеток в гулей.

Ральф совсем не вежливо скалится.

— Обвиняешь меня в доносительстве? Кишка-то не тонка без доказательств? Да и какое мне было дело до того, каких шлюх ты поставляешь в клуб Вельвет Велур, дабы порадовать «доченьку».

Последнее звучит издевательски и унизительно, а атмосфера между мужчинами неумолимо накаляется.

— Так и скажи, щенок, что хочешь моё Баронство и выклянчиваешь его у Родригеза!

— В гробу я видел твоё режиссёрское кресло и задрипанную ювелирку на окраине!

Мадлин внимательно следит за перекатывающейся по столу ручкой, не обращая внимания на фоновый шум. В её голове разгорались споры и похлеще этой собачьей стычки. Какое ей дело?

Или же, стоит вмешаться? Из-за личных страхов Абрамса они потеряли связь с Ошибкой и Патроном. Они теперь, бедные и беззащитные, бродят по канализации и воют в надежде, что их спасут и не оставят на съедение монстрам.

Голоса в голове возвращаются, начинают кричать, ещё громче, чем два вампира рядом. Нет, они не нужны ей сейчас. Пусть Рыцарь подойдёт поближе, пусть выставит в её голове невероятный сверкающий щит и укроет от всех невзгод. Она слишком слабая, она не выдержит. Она умрёт без него, эти голоса оглушат её.

Нет, ей нельзя покидать Рыцаря. Или Патрона. Без них она не справится, не сможет контролировать. Не вернётся из забытья, заволакивающего её разум и затягивающего в мягкий плотный кокон. Она не хочет потерять себя.

Страсти накаляются. Голоса в голове смешиваются с голосами вампиров, вылепляются в неимоверную, неразборчивую какофонию, которая пытается расколоть её череп. Мадлин прикладывает холодные пальцы к вискам, но это не помогает. Они слишком громкие, чужие и родные одновременно, но нет, пусть они сдохнут, пусть замолчат! Исчезнут из этого мира!

— Чего и следовало ожидать, — едва крик Абрамса задохнулся, Мадлин поднялась с места, неотрывно глядя на Барона Голливуда. — Тореадор, поглощённый амбициями Вентру. Когда ты успел так измениться, друг мой?

Заразить его своим безумием. Да, так будет правильно. Она поделится им, уменьшит его пагубное воздействие на себя же. Она вытравит эти амбиции, уничтожит их.

— Мадлин? — Ральф напрягся, глядя на подругу. Что-то не так, от неё никогда… Никогда не веяло таким ужасом. Лишь однажды, при нападении Шабаша, но даже тот всплеск не сравнится с происходящим сейчас. Откуда это? Почему Мадлин выглядит так странно? Почему она ведёт себя так странно, необъяснимо, даже для Малка? Но ответов он не мог найти. И это раздражало.

Ральф схватил Крафт за руку, разворачивая лицом к себе, в то время, как Абрамс, пятясь, врезался в стену и затылком зацепил висящий там телевизор. Мадлин вздрогнула, глядя на Ральфа со странной смесью эмоций на лице.

И голоса ушли. В голове пустота, пожирающая её. Они остаются где-то там, за щитом Рыцаря. Пока он рядом, её не побеспокоят. Она верит в это, она надеется на это. Её единственный шанс на спасение. Её Рыцарь в сверкающих доспехах. Крафт блаженно улыбается, слабея в руках Ральфа.

— Кажется, мы погорячились.

Айзек словно выдохнул и многозначительно кашлянул. Он отстранился от телевизора и нарочито долго поправлял свою одежду, несмотря на отсутствие на ней видимых повреждений и несовершенств. Ральф поудобнее перехватил Мадлин, прижимая её к себе: кажется, она могла самостоятельно стоять на ногах, лишь слегка покачиваясь. Это пугало; её сила, её безумие словно начало пожирать девушку изнутри, и с этим никто из них не мог совладать. Айзек и Ральф переглянулись.

— Это было… Помешательство, полагаю? — Тореадор аккуратно опустился в кресло и откинулся на спинку.

Ральф кивнул. Продолжая поддерживать Мадлин, он направился к выходу.

— Ральф! Не я один могу так думать, что, возможно, вполне обоснованно. Как ты помнишь, Анархи не приветствуют «монархических взглядов и традиций».

— Я знаю, — коротко ответил Вернер, захлопывая за собой дверь. Абрамс практически растёкся по креслу, проведя ладонью по лицу. Девчонка, не концентрируясь, резко обострила его эмоции. Она опасна.

Уже на улице Мадлин словно вернулась в этот мир, словно с глотком холодного, ночного воздуха её закинуло обратно, с хлопком и обратно в голову. Ральф, глядя на её преображение, устало прислонился к стене.

— Что ты, Рыцарь, так невесел? Что головушку повесил? — её глаза подернуты туманной дымкой, но улыбка такая милая, такая…наполненная щемящей нежностью. Да, она вернулась, но эти приступы, их природа, причины, длительность. Ведь сама Крафт страдает от них, когда её личности устраивают калейдоскоп и внезапно сменяют друг друга. Он же…правильно понял их природу?

— Думаю о потере половины квартета и способах их возвращения.

Мадлин согласно кивнула и приложила палец к щеке. Вернер оттолкнулся от стены и уверенно двинулся в сторону магазина «RedSpot». Крафт догнала его и взяла за руку, крепко сжав. Ей нужен был этот щит, эта защита от разрастающегося безумия.

Из тайника у магазина Вернер забрал Винтарь. Проверил патроны, прицел, боеспособность. Убрал его в футляр от скрипки и торжественно вручил Мадлин.

— Ты смотришься с ним лучше, чем я, — улыбнулся Вернер, захлопывая ящик рядом с мусорными баками магазина. Мадлин улыбнулась и поправила лямки на плечах. Ни дать ни взять студентка консерватории, никогда не расстающаяся с любимым инструментом, готовая играть днями и ночами, и в дни особого настроения играющая в переходе для того, чтобы перебороть страх толпы.

— Всё равно странно смотрится, — заключил Ральф, почесав затылок. — Ладно, не важно, сойдёт так и разберёмся на месте.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды не менее подозрительных поздних прохожих, Ральф с Мадлин под руку прошли к проулку рядом с клубом «Везувий». Вернее, попытались пройти. Шедший первым Вернер резко затормозил и отступил за угол, утянув следом за собой Мадлин. Благо свидетелей их пируэтов, крутивших бы пальцем у виска, не было. Удерживая Крафт за локоть, Ральф аккуратно выглянул из-за угла, оценивая сложившуюся ситуацию. У канализационного люка сидели две странные фигуры в капюшонах.

— Черная Длань Каина! — театральным шёпотом вклинилась в его размышления Мадлин, вцепляясь в предплечье.

— Как чувствовал, — прошептал в ответ Ральф, оглядывая здания вокруг. Однако крыша «Везувия» была самой выгодной позицией. — С учётом того, что мы узнали о Шабаше…

В этот момент со стороны люка раздался задушенный крик и гогот. Ральф дернулся, но застыл, оглушённый внезапным пониманием: он не успеет. Даже со всеми своими возможностями и способностями, даже при Стремительности. Потому что они пришли поздно. Они уже опоздали, и жертва, помещённая в канализационный люк, как в клетку, уже мертва. Окончательно. А эти отморозки всё ещё…

Оставив Мадлин и забрав футляр, он ураганом влетает в «Везувий». Его практически не замечают, лишь Вельвет текучим движением покидает свой танцпол и идёт к нему, покачивая бёдрами, едва прикрытыми чёрным кружевным пеньюаром. Вернер бросает безликое: «Шабаш» — и мчится на крышу, по пути вытаскивая Винтарь. Он падает на колени у края крыши и прицеливается: одна из целей всё ещё сидит у открытого люка и, скалясь, рассматривает свои пальцы, запачканные кровью. Чужой кровью. Кровью жертвы.