Страница 16 из 36
Стремительного удара женской конницы правый фланг Шимыра не выдержал и рассыпался. Одновременно с конницей Айбеке, «бешенные» втоптав в землю арбалетчиков, ударили в спину пехоте центра армии противника. В это же время Ужас начал преследование бегущих кянов и шаньшаньцев. Вскоре, все не обратившееся в бегство войско Шимыра сложило оружие.
Усуни во главе с Угэ сумели захватить и удержать не только ворота города Кашгар, но и завоевать его. Сопротивление осталось только в центре города, в крепости построенной специально для наместника империи Хань. В цитадели укрылось несколько сотен ханьских солдат, сам губернатор и правитель Кашгара. Но вскоре и эта крепость была захвачена подоспевшими на помощь Мойшей и его воинами, которые перебили всех защитников вместе с губернатором и князем. Вместе с последним убили и всех членов его семьи.
Я же задержался на поле сражения, и проследил за тем, что бы оказали необходимую помощь всем раненным, включая воинов противника. Затем, принял клятву верности мне и Ужасу, оставшихся в живых усуней Шимыра. Бывший кунбек с несколькими верными ему воинами бежал в сторону Яркенда.
Когда же я прибыл в Кашгар, в городе были перебиты все защитники и установлен полный контроль. Мирных жителей, за исключением нескольких, случайно попавших под палаши кочевников, не убивали, а только основательно грабили. Дорогие украшения, золотые, серебряные блюда, монеты, драгоценные камни, шелковые ткани, ковры и гобелены, и многие другие сокровища были собраны в одну большую кучу на площади, который использовался как городской рынок.
Кашгар, как Яркенд и Хотан, которые мне еще предстояло захватить, был огромным городом купцов. Этот город принимал и отправлял торговые караваны во все известные торговцам страны. На рынках города можно было найти все, от обычного здесь китайского шелка и оружия, до жемчуга и драгоценных камней, ювелирных украшений из Индии. Здесь я нашел знаменитые индийские алмазы и персидские ковры и даже меха, привозимые сюда из Сибири. Но местные жители были слишком бедны для покупки этих товаров. Поэтому рынки в основном служили для оптового обмена товарами (что было не совсем удобно), прибывающих купцов из империи Хань, Индии, Согдианы, Хорезма и других стран.
Проходя мимо очередной пустой лавки (большинство купцов покинуло город, узнав о приближении орд степняков) подошел к явно разграбленной. Возле нее под охраной воинов канглы, столпилось несколько десятков человек. Я посмотрел на них. Они выглядели как мои сокурсники-индусы, учившиеся со мной в Алматы в медицинском. Только эти были крупнее и смотрелись более воинственно, несмотря на то, что были безоружны и могли в любой момент погибнуть. Впереди стоящий индус, одетый роскошнее остальных, с чалмой на голове, украшенном павлиньим пером, вдруг выскочил. Находившийся рядом воин, проведя ловко подсечку, хотел было проткнуть его копьем, но увидев взмах моей руки, остановился, но оружие острием вперед все же направил в спину опрокинутого. Тем временем тот, не обращая внимания на опасность исходящую от стоящего позади него воина, пополз ко мне и, обняв мои ноги, запричитал, быстро говоря, что-то на своем языке. Единственное, что я понял из потока его речи, это часто повторяющееся «о-о-о, магараджа».
— Угэ, найди человека, который поймет его и расскажет мне чего он хочет.
Пока начальник моей охраны отдавал приказы, я помог подняться индусу. На вид ему было лет пятьдесят, с типичными для индуса моего времени крупными чертами лица, большими глазами и смуглой кожей. Высокий рост, крепкая фигура с развитым плечевым поясом угадывали в нем бывшего воина.
— Пойдем. — Сказал я ему и направился к замку ханьского губернатора.
Индус, не поняв меня, остался стоять на месте, но после удара в спину тупым концом копья, заставивший его сделать несколько шагов за мной, сразу же сообразил, что я его пригласил следовать за собой.
— А как поделить добычу? — Спросил меня Кокжал.
— Как обычно. Мою долю распределите поровну, между рядовыми воинами и десятниками. — Ответил я.
У входа в цитадель меня встретил Мойша, который проводил нас в зал приемов, где у дальней от двери стороны большой комнаты на двухступенчатом подъеме было поставлено кресло. Ниже, находилось еще несколько стульев.
Я прошел, поставив напротив друг друга два стула, сел, жестом приглашая сесть индусу. Он медленно, как будто ожидая какого-то подвоха, подошел, но увидев мою доброжелательную улыбку с протянутой рукой разрешающей сесть, осторожно опустился на стул напротив меня.
Спустя полминуты в зал ввели ханьца, одетого в синий, украшенный простыми узорами халат, достигающий колен. Из-под халата, скрывая ноги до щиколоток, виднелась широкая юбка. На ноги, была одета обувь, похожая на сланцы моего времени, только на толстой деревянной подошве. Волосы на голове уложены на темени в тугой узел и закреплены деревянной шпилькой. В руке он держал свертки.
Я подозвал его, снова махнув в приглашающем жесте рукой.
Ханец аккуратно положив свертки рядом, сел на колени и склонив голову перед собой, пополз на четвереньках ко мне.
«Как они здесь живут с таким раболепием» — подумал я и крикнул:
— Стой.
Ханец тут же остановился.
— Встань, — и после того как он поднялся, сказал, — возьми стул и садись рядом с ним.
Ханец поклонившись, выполнил мой приказ.
— Я так понял, ты прекрасно понимаешь меня? — Обратился я к переводчику.
— О да, мой господин. — Ответил он поклонившись.
— Ты понимаешь его? — Показал я рукой на индуса.
— О да, мой господин. — И он снова поклонился.
— Спроси у него, как его зовут, откуда он и, что ему надо?
Ханец обратился к индусу.
Тот, о чем-то затараторил. Переводчик слушал, пока индус не зарыдав, опять не растелился передо мной, целуя мои сапоги и причитая:
— О-о-о, магараджа, о-о-о магараджа…
Я с силой поднял его и усадил на стул.
— Скажи ему, если он еще раз плюхнется и заплачет, то я уйду, а он, — показал я рукой на Мойшу, — съест его.
Ханец побледнев, перевел все индусу. Но тот даже не посмотрел на Мойшу. По его лицу было видно, что он не поверил или слишком был озабочен совсем другими проблемами. Но все же, успокоился, став говорить медленнее и более разборчиво.
Ханец стал переводить:
— Меня зовут Абхитаб и я из касты воинов города Матхура, где правителем сейчас является Мавак из народа шаков. Моя дочь, жена командующего охраны магараджи. Его зовут Ишкаш.
— Постой, — перебил я ханьца, — спроси у него, не тот ли это Ишкаш, вождь саков, прибывший несколько месяцев назад с севера?
Индус, услышав перевод ханьца, кивнул и продолжил:
— Да, о магараджа, Ишкаш был раджей, в стране названия которого я не знаю и прибыл в Матхур всего несколько месяцев назад. Магараджа Мавак принял его и поставил начальником своей охраны, так как он его близкий родственник. Ишкаш взял в жены мою дочь и уговорил Мавака разрешить мне возглавить уходящий в Кашгар караван.
«Очень интересно», — подумал я, — «прям тендер выиграл, продав свою дочь…».
…- Все, что было в караване принадлежит Маваку — жемчуга, драгоценные камни, золотые и серебряные бусы, ожерелья, медальоны, цепочки, обработанные алмазы, павлиньи перья, сахар, ткани, слоновая кость…
— Так, — снова перебил его я, — у тебя все это забрали мои воины? Индус снова закивал головой, услышав перевод
— И, что ты планировал за все это выручить?
— Две тысячи рулонов шелка и пятьсот ящиков с фарфоровой посудой.
— Ого, и как ты собирался все это вывезти?
— Из Матхура я вышел с сотней верблюдов и с пятью десятком слонов и прибыл в Кашгар семь дней назад. От каравана осталось только восемнадцать слонов и семьдесят верблюдов. Для обратного пути я хотел обменять слонов на лошадей. Но здесь я не нашел нужного мне товара. Все бежали, узнав о приближении великого и славного магараджи Богра.
— А ты не хотел бежать без товара для Мавака?