Конфликт как проблема

Усиление социальных напряжений, существенно ограничивающее возможности власти влиять на развитие социальных процессов, в перспективе может сформировать некую пограничную ситуацию, чреватую их «соскальзыванием» в состояние, слабо поддающееся прогнозированию и, чаще всего непредусмотренное участниками этих отношений.

Актуальность проблемы социальных напряжений в современной России закономерно ставит вопрос о поиске эффективных путей их оптимизации, локализации, предупреждения, а также о выявлении и использовании их продуктивного потенциала. В связи с этим необходимо отметить недостаточность исследовательского интереса к проблеме социальных напряжений, их значимости в жизни страны, что объясняется не только ослаблением интереса к ней со стороны правящих элит, но и наличием теоретико-методологических проблем.

Глубина и масштаб исследований социальной напряженности83, предпринимаемых в современной России, на наш взгляд, не вполне соответствует их значимости для современного российского общества. Изучение социальных напряжений чаще всего осуществляется попутно, в связи с исследованием социальных конфликтов. Социальная напряженность редко выступает самостоятельной целью исследования, традиционно предполагающего изучение социальных конфликтов, их источников и процессов становления.

Традиционный конфликтологический подход, ограниченный рамками, в которых описывается и анализируется преимущественно взаимосвязь социальных напряжений и социальных конфликтов, представляется явным упрощением сущности этих явлений. Избыточное внимание к этому аспекту предопределяет недостаточное внимание или его отсутствие к другим взаимосвязям явлений социальной напряженности. Кроме того, такой подход недостаточно избирателен, поскольку социальные напряжения могут иметь как позитивные (конструктивные), так и разрушительные (деструктивные) последствия. Если в одном случае можно ограничиться диагностическими процедурами, то в другом, помимо диагностики, требуются серьезные усилия по их оптимизации а при необходимости – локализации или предотвращению.

Рассматривая социальную напряженность как проявление неудовлетворенности, необходимо иметь в виду, что ею далеко не всегда может исчерпываться сущность последней. Феномен социальной напряженности при определенных условиях может искажать реальную картину неудовлетворенности конкретных социальных общностей различными сторонами своей жизнедеятельности. Опасность такого искажения возрастает тогда, когда неудовлетворенность приобретает многослойный, многомерный характер, создавая условия для сознательной или бессознательной подмены объекта неудовлетворенности, а также для деформации процесса ее персонализации и выбора неадекватных, разрушительных социальных практик.

Важной теоретико-методологической проблемой является традиционное рассмотрение конфликта как многоуровневого феномена, основаниями которого являются неудовлетворенные базовые потребности и тесно связанные с ними противоречия в интересах, ценностях и целях84. На наш взгляд, такой подход не вполне оправдан, поскольку затрудняет процесс анализа как самого конфликта, так и ряда явлений, предшествующих ему. Природа, характер, особенности этих явлений требуют различных теоретико-методологических подходов и методического инструментария. По существу, такой подход сужает возможности анализа социального конфликта как адисциплинарной проблемы.

Среди российских социологов преобладает подход, вычленяющий явление социальной напряженности из процесса становления социального конфликта. Социальная напряженность рассматривается как состояние группы, общности или общества, характеризующееся назреванием конфликтов и дезинтеграции, выражающееся в различных формах социального недовольства и протеста, не достигшее стадии институционального конфликта85.

Понятие «социальное напряжение» отражает процесс становления субъектно-субъектных отношений в пространстве социального недовольства (неудовлетворенности). Вместе с тем, В.О. Рукавишников отмечает, что «…социальная напряженность возникает, когда длительное время не разрешается противоречие между потребностями, интересами, социальными ожиданиями всей массы значительной части населения и мерой их фактического удовлетворения»86. Достаточно очевидно, что в подобном подходе просматривается риск утраты субъекта социального напряжения.

В существующих концептуальных подходах явно отсутствует целостный, непротиворечивый взгляд на процесс возникновения, становления и усиления социальных напряжений. До сих пор встречаются подходы, которые ставят знак равенства между неудовлетворенностью и напряженностью, напряжениями и конфликтами, что ведет, по существу, к утрате исследовательской перспективы87.

Некоторые исследователи, излишне психологизируя явление социального напряжения, настаивают на необходимости вывода этой категории за пределы анализа социологической науки. Так, Дж. Хаймс подчеркивает, что напряжения являются индивидуальными состояниями и не могут быть применимы для объяснения коллективных действий88. На наш взгляд, явлением «общественной психологии» в гораздо большей степени является «социальный конфликт», внутри которого психологические механизмы играют более значительную роль. На наш взгляд, индивидуализация напряжений свидетельствует не только об избыточном внимании к ее психологическим составляющим, но и об отказе от системного подхода к ее трактовке.

Исследование социальных напряжений в России требует уточнения формулы легитимности властных структур Дж.Бертона, связывающего легитимность с разрывом между ожиданиями и степенью удовлетворения потребностей социальных групп. Дело в том, что указанный «разрыв» невозможно оценить на абстрактном уровне. Его осознание происходит в конкретной социальной ситуации и чаще всего персонифицируется в образах социальных групп, полярных по отношению к власти и собственности. Следует отметить, что в условиях тотального взаимного недоверия в современном российском обществе практически не «работает» такой традиционно используемый критерий, как «авторитет».

Признание изменчивости, разнонаправленности, сложности различных форм социальных напряжений в России89, к сожалению, не ведет к признанию «очагового» характера ее проявлений и, как следствие, к пониманию невозможности исследования социальной напряженности, как характеристики любой локально-территориальной общности. Мы разделяем подход, в соответствии с которым социальная напряженность имеет очаговую природу, а продолжительность существования очагов социальной напряженности зависит от причин, их породивших, от стихийного или преднамеренного характера возникновения, от позиции и эффективности действия властей и других обстоятельств90. В связи с этим, вместо понятия «социальная напряженность», используемого для описания определенной локально-территориальной общности в официально установленных границах, представляется более уместным использование понятия «социальное напряжение», более гибкого и чувствительного при локализации его очага.

Следует подчеркнуть, что существенные трудности, возникающие в ходе социологического измерения этих процессов, предопределяют невозможность формирования адекватных социологических моделей социальной напряженности той или иной локально-территориальной общности91, в рамках которой взаимодействуют различные социальные субъекты, которые могут иметь не только различные интересы, но и различные темпы их осознания.

Существенным недостатком преобладающего сегодня подхода к исследованию социальных напряжений является то, что он основывается на анализе лишь части системно значимых взаимосвязей этого явления, а не полной их совокупности. Очевидно, что даже безупречно выполненная на этой неполной основе оценка явления дает неверные результаты.

83

См.: Баранова Г.С. Социальная напряженность: особенности методологии и методики ее анализа в регионах РФ. Дисс. …к.соц.н. "Орловская региональная академия государственной службы". М. 2009. Викулова С.К. Социологические концепции социального взаимодействия: проблема определения социальной напряженности // Электронный журн. «Знание. Понимание. Умение». -2009. – № 3. Голованов, А.В. Особенности, индикаторы и мониторинг социальной напряженности общества переходного периода в регионе // Регионология. – 2008. – №3. Максимов В.И., Качаев С.В., Корноушенко Е.К. Концептуальное моделирование и мониторинг проблемных и конфликтных ситуаций при целенаправленном развитии региона. В сб. "Современные технологии управления для администраций городов и регионов". Фонд "Проблемы управления", М. 1998. Котов Д.А. Социальная напряженность «благополучного класса». Вестник Томского государственного университета, 2013. №1. Пирогов, И.В. Социальная напряженность: теория, методология и методы измерения: Автореферат дис. …канд. социол. Наук / И.В. Пирогов. – Иваново: Изд-во Ин-та социологии РАН, 2002. Рукавишников, В.О. Социальная напряженность: диагноз и прогноз / В.О. Рукавишников [и др.] // СОЦИС. – 1992. – №3. – С.3-23. Ю. Н. Толстова, Н. Д. Воронина. Расширение понятия социологического измерения и его использование для измерения социальной напряженности (часть 1). Мониторинг общественного мнения. 2011. №5. Петухов, В.В. Новые поля социальной напряженности // СОЦИС. – 2004. – №3. – С.30-40. Тучков Е.В. Социальная напряженность в регионах Центра России: механизмы диагностики и регулирования: Автореферат дис. …канд. социол. наук. Орел: Изд-во Орловской регион. академии гос. службы, 2000. Ульянова И.А. Социальная напряженность в студенческом социуме: Опыт социологического исследования: Автореферат дис. …канд. социол. наук. -Пенза.: Изд-во Пенз. гос. ун-та, 2005.

84

См.: Burton J., Dukes F. Conflict: Practices in Management, Settlement and Resolution. N.Y.: St. Martins Press, 1990.

85

Социологический энциклопедический словарь. М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА—ИНФРА) М., 2000.

86

Рукавишников, В. О. Социальная динамика и политический конфликт в России: весна 1993 года -адаптация к кризису // Социс. 1993.– №9. С.28-51.

87

См.: Гроздья гнева. Рейтинг межэтнической напряженности в регионах России. Осень 2013 -весна 2014 года. http://club-rf.ru.

88

Himes,J.S. Conflict and Conflict Management [Text] / J. S. Himes.-Athens: University pf Georgia Press,1980.-P. 30.

89

Баранова Г. В., Фролов В. А. Методология и методика измерения социальной напряженности. СоцИс. 2012. №03.

90

Абрамович Е.С. Математико-статистические методы анализа социальной напряженности в российском обществе. Учет и статистика. 2012. Т. 1. № 25. С. 85-89.

91

См. Тишков В.Н. EAWARN – Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. www.eawarn.ru, Баранова Г.В. Социальная напряженность: особенности методологии и методики ее анализа и прогнозирования в регионах Российской Федерации. Дисс. канд.соц.н, М., 2009. Гроздья гнева. Рейтинг межэтнической напряженности в регионах России. Осень 2013 – весна 2014 года. http://club-rf.ru.