Химеры

Значит, всё?

Не может быть…

Но ты же сама всё видела! Рэй мертв. Гроза прошла. А солнце потухло.

Как так может быть?

Но мне надо лишь коснуться его тела. Коснуться своего любимого, и я вылечу. Я воскрешу его!

Машина тормозит, и я поддаюсь вперед, не успев сгруппироваться, стукнувшись лбом о подголовник переднего сидения.

— Приехали. Вылезай, Анна, тебя ждут.

Я не понимаю, не осознаю, лишь когда дверь открывается, и меня снова вытаскивают, как куклу из машины. Слышу голос Вари, но не понимаю, о чем она говорит, и что ей отвечают. Ведут куда-то. С удивлением понимаю, что уже на улице ночь. Мы входим в странное здание с квадратными фабричными окнами, идем по коридору с кабинетами и холодным электрическим светом. Гулко. Пусто. Звенит эхо наших шагов.

Мы спускаемся по лестницам, где пару раз падаю, запутавшись в своих ногах, но меня кто-то все так же бесцеремонно поднимает и, не останавливаясь ни на секунду, тащит вниз по ступеням.

Дверь. Железная. Как в больницах — холодная с окошками и ручками-перекладинами. Наверное, за ней сам Дьявол.

Мы входим в зал. Холодно до дрожи. Стоят железные столы. Четыре штуки. На трех лежит что-то накрытое белыми простынями, на последнем моя смерть — Рэй. Они его положили с краю. Все так же недвижим. Теперь становится плохо по-настоящему, потому что он действительно мертв — я это вижу по цвету лица и лиловым губам.

— Ну что, Атанасия. Я же говорил, что все предопределено. Жаль, что вы не помните наш разговор.

Голос Моргана вскрывает, как скальпель, звенящую тишину. Только тишину чего: моей души или этого помещения? Он подходит ко мне и пристально смотрит. Не знаю, что он хочет увидеть на моем лице, когда я не чувствую себя. Какое-то безумие! Точно. Я под конец сошла с ума. Вот сейчас придет врач и мне вколет успокоительное…

А может, я все еще в коме? Может, все еще не очнулась после стройки? И все это сон? Всё сон. Даже Рэй — моя самая любимая галлюцинация. Да… Наверное, так. Таких как Рэй не существует. Невозможно просто. Слишком был идеален, слишком прекрасен, слишком был мой…

— Анна, вы меня слушаете?

— Да…

— Перед вами три тела. Ваша задача оживить их. А потом мы дадим вам оживить вашего возлюбленного. Идет?

Я смотрю в зеленые кошачьи глаза Моргана, пытаясь понять сказанное им. Но Темный не дает времени на размышления.

— Дэррил, помоги нашей даме.

Я чувствую, как ко мне кто-то подходит. И берет за руку. Я поворачиваюсь и вижу того парня с вечеринки.

— Essentia omnium…

Он подмигивает мне в ответ. После чего ведет к первому столу, тихо бормоча:

— Я же говорил, что мы еще встретимся.

— Дэррил? — Кажется, так его зовут.

Он кивает в ответ. После чего сдергивает простыню, и я отшатываюсь. Предо мной лежит существо, точнее то, что осталось от человека: темно-бурое, скрюченное, видны мышцы, кости, обугленная кожа.

— Что это? — Удивительно, но шок от потери любимого не дает мне закричать от ужаса или брезгливо поморщиться. Я могу лишь пялиться на останки человека. Дэррил отвечает мне безразличным, немного тягучим голосом:

— Это женщина, ведьма. Мы смогли восстановить ее только такой. На большее мы не способны.

— И вы хотите, чтобы я ее оживила?

Но вместо Дэррила звучит снова голос Моргана:

— Атанасия, вы смогли с Ивановым, сделаете и с ней. Тем более, когда ваши ставки столь высоки. Вы уже потеряли любимого. Не думаю, что вам захочется терять других. Попробуйте, и если получится, то мы вам дадим оживить Оденкирка.

Я цепляюсь за последнюю фразу, наконец-то осознав, что говорил Морган. Вот оно что!

— Хорошо. Я сделаю это. Но вы должны мне пообещать, что отдадите мне Рэя.

— Конечно. Мы обещаем.

— Даже если не получится? — Морган удивленно выгибает бровь. — Отдайте мне тело, даже если не получится…

— Нет. — Рубит словом, как ножом. Он знает, что Рэя я смогу оживить в отличие от этого сожженного человека. — На это мы не пойдем. Не сможете воскресить — не получите тело Оденкирка. Понятно? Приступайте!

Черт. Выбора не остается. Подхожу к обугленному куску мяса. Касаюсь засушенной шершавой конечности — то, что когда-то было рукой. Неприятно. Но начинаю воздействие. Мой дар не хочет работать, но заставляю. Такое ощущение, что будто пробуксовываю на машине в грязи. Но все-таки моя магия просыпается и начинает работать. Дар сопротивляется. Противно работать с трупом. Холодно. Могильно. Как будто камень пытаюсь отогреть. Но все-таки медленно, но верно магия работает. Кевин в тот раз с Ивановым подтолкнул мой дар на новую ступень, показал свои возможности, и теперь мы с ним на более высоком уровне. С развитием способностей — это как лезть через узкую трубу: трудно, тяжело, пыхтишь, стараешься, но стоит кому-то подтолкнуть тебя, и ты быстрее проходишь ее и чувствуешь свободу. Вот и пролезла, вот и долгожданная свобода Инициированного. Но я не рада. Уж лучше быть нулевой, чем пройти через всё то, что сделали для меня Химеры, которые создали для меня целый учебный полигон в реальных условиях, когда жизни любимых людей ценятся лишь за мои способности. Я ненавижу свой дар.

Пока размышляю над ужасами и иронией судьбы, чувствую, как восстанавливаются клетки, за ними соединения, органы, мышцы, как «оживает» запекшаяся кровь, разжижаясь в восстановленных клетках, вижу, как восстанавливаются кости и ткани. Телу нужна вода, поэтому моя магия берет воду ото всюду: из воздуха, из меня, из людей, из предметов. Хочется пить. Притом не только мне. Слышится приказ Моргана о том, чтобы срочно несли воды и много. Темный понимает, почему стало так жарко и мучает всех жажда. А под моими пальцами уже восстанавливаются нейроны мозга ведьмы. Появляется розовая кожа, волосы начинают расти с ресницами и бровями. Она красивая. Нагая, изящная, с темными волосами и пухлыми губами. Дар уже льется свободнее, чувствуя, что все меньше и меньше работы. И вот он заканчивается.

— Всё.

Я понимаю, что снова создала идеальный труп здоровой женщины. Ее кожа даже теплая еще. Будто спит.

Дэррил подходит и кладет руку женщине на сердце, посылая заряд электричества. На второй удар женщина с вскриком вздыхает. Ожила. Мы смотрим на нее, как на нечто невиданное. Девушка открывает глаза, и я в ужасе отшатываюсь — в глазах нет души. Пустая.

Морган приказывает людям одеть девушку. Та с удивлением осматривается вокруг, ежась от холода. На ее плечи ложится клетчатое одеяло.

— Пойдёмте, Валенсия. Добро пожаловать к нам!

Но девушка молчит, лишь озирается, пытаясь понять, где она. Все улыбаются ей, помогают слезть со стола и под общий гам доброжелательности и любезности уводят из комнаты.

— Кто это? — Обращаюсь я к Дэррилу, который смотрит, прищурившись, на покидающую нас воскрешенную.

— Валенсия. Ведьма Черной Скалы. Умерла в десятом веке.

— Но как тело сохранилось?

— Я же говорю, как смогли, так восстановили. — Он оборачивается и улыбается по-доброму, как делают это детям, смотря исподлобья через падающую на глаза челку. — Но им не стать такими, как мы, так, Мелани?

Я не понимаю о чем он. Снова, как тогда проскальзывает мысль, что Дэррил похож на «просветленного» сумасшедшего, знающего кратчайший путь к нирване и нашедшего простой смысл нашей никчёмной жизни. Парень смотрит на меня и внезапно взгляд становится нежным, братским, что невольно сама криво начинаю улыбаться в ответ.

— Потрясающе.

— Что?

— Он так тебя любит.

— Кто?

Но внезапно звенит голос Моргана и слышатся его аплодисменты:

— Браво, Атанасия! Браво! Выше всяких похвал! Тогда остальные для вас будут проще простого. Приступайте к следующему.

«Следующий» был мужчина. Его тело было не так попорчено временем. Сине-зеленый, но еще не начавший разлагаться, труп.

— Тоже восстановили?

Дэррил кивает и ободряюще кладет руки на плечи. От этого становится на душе легко, будто Рэй рядом и именно он обнимает меня, что невольно кидаю взгляд на тело любимого. После чего остервенело, сжав крепко челюсти, посылаю дар. И снова магия начинает чудотворно возрождать мужчину. И уже через пару минут, предо мной лежит молодой человек. И снова Дэррил парой ударов электрических зарядов возвращает его к жизни. И снова в красивых глазах воскрешенного пустота. Морган со своими людьми так же приветственно окружают его заботой и уводят из помещения. Мужчина недоверчиво озирается.