Химеры

Варя опускает глаза и тихо произносит:

— Какие же мы с тобой дуры…

Ну, да. Именно они. А если еще вспомнить, что Варя вообще не собиралась влюбляться, никогда и ни в кого, то ситуация приобретает безвыходный характер. Как проще жить без любви, и как страшно без нее, потому что всё разом обесценивается и теряет смысл. Есть только я — начало и конец. И не Земля вертится вокруг Солнца, а всё существует вокруг и ради тебя. Только одиночество никто не отменял и желание получить толику ласки и одобрения. Человек не вечный двигатель, он не может насыщаться чувствами от себя и быть самодостаточным только за свой счет. Рано или поздно поломка происходит.

Всем нужна любовь, Варя. Всем.

— Ну и пускай дуры, зато нас любят!

Варя смотрит, хочет что-то сказать, но не произносит. Закусывает губу и делает вид, что снова читает журнал.

— Они сказали, что нам делать? Зачем мы тут?

— Нет.

— И тебе не интересно?

— Нет.

— Ты сдалась?

— Нет.

Всё ясно. Варька не хочет общаться. Я молча встаю с кровати и беру со стола контейнер с китайской лапшой. Она еще теплая и не такая противная. За счет большого содержания соуса и масла проскакивает в желудок быстро и насыщает. Я не знаю, чего мы ждем, что делать.

Головная боль после еды проходит. Попытки вспомнить бесполезны — все размыто Морганом. И мне становится страшно. Не знаю почему, но я волнуюсь за Рэя. Во мне волной встает тревога, что безотчётно начинаю в голове проматывать одну фразу: «Оставайся в Саббате, Рэй. Не надо». Не знаю почему, но понимаю, что это спасение — его спасение.

— Эй! Очнулась? — На пороге стоит «Тьма Египетская» — Мальте. Выглядит он, как в американских фильмах: футболка, джинсы, очки-авиаторы, белоснежная улыбка, легкая ленность в движениях. Даже жует жвачку, неприятно чавкая. — Пошлите. Нас ждут.

— Куда?

— Узнаете.

Мы переглядываемся и выходим под палящее солнце Аризоны. Все вокруг яркое, летнее, оранжево-желтое, что начинаю щуриться. Нас ждут два огромных серебристых пикапа.

Только сейчас я замечаю, что одета, как дома: джинсы, футболка, на которой засохли капли крови… Моей крови.

От этого становится не по себе. И я хватаюсь за руку Вари.

— Ты чего? — Тихо спрашивает сестра. Я шепчу ей в ухо, чтобы не услышал Мальте и другие парни из Альфа, которые ждут нас, чтобы отправиться в путь:

— У меня майка в крови… — Я показываю край футболки. — Я не помню, откуда она взялась!

Варя хмуро смотрит, но ничего не говорит. Мы вместе садимся на заднее сидение пикапа.

— Поехали? — Мальте довольно спрашивает, нажимая на педаль газа и улыбаясь во все свои тридцать два зуба. Машина трогается, оставляя за нами клубы оранжевой дорожной пыли.

Едем. Выезжаем на дорогу, за окном синее небо давит на пустынный пейзаж. Серо-зеленые кусты и жухлая трава, прожаренные солнцем небольшие деревья. Ломаная линия горизонта. Уныло, притом как в душе, так и за окном. Я замечаю, что второй пикап отстал от нас и уже не виден сзади. Мы одни на трассе. Мальте даже чуть сбавляет скорость и включает радио. Я смотрю на сестру, которая безразлично смотрит в окно. Наверное, предстоит долгая дорога.

Внезапно замечаю пробивающийся лишний звук через бормотание радио. Я оборачиваюсь и в ужасе застываю — нас догоняет мотоцикл. И чем ближе, тем хуже мне, потому что всё больше тает надежда, что это не Рэйнольд. Мальте замечает мотоциклиста и сбрасывает скорость. И вот мы останавливаемся. Оденкирк почти спрыгивает на ходу с еще не остановившегося байка, достает пистолет и целится в Мальте.

— Вылезай!

Я не узнаю любимого, таким Рэя вижу впервые — он не похож на человека, способного на ту нежность, которую может дарить. Какой-то незнакомец. Истинный Инквизитор…

Мальте вылезает, держа руки за головой, но не переставая довольно улыбаться.

— Ты знаешь, что я могу?

— Знаю. Но моя пуля быстрее. — Рычит Рэй, не глядя на меня и держа Мальте под прицелом. Оденкирк разъярен. Еле сдерживает себя. — Мелани, выходи!

Кидаю взгляд на Варю, она напугана не меньше моего.

— Всё будет хорошо. — Пытаюсь успокоить сестру и выхожу из машины. Серый асфальт, яркое солнце, прохладный ветер.

— Иди к мотоциклу. — Снова приказ Оденкирка, и я осторожно иду к брошенному байку с серебряной оптимистичной надписью «Триумф». Мотоцикл кинут достаточно далеко от машины. Кажется, Рэй решил меня похитить. Но мне не нравится, как скалится Мальте:

— Эй! Между прочим, тут еще одна Химера. — Кивает Томас на Варю. — Варвара, выходи.

Оденкирк, не отрываясь, смотрит на Мальте. Варька ленно выползает со своей стороны машины.

— Подними руки и подойди к нему. — Приказывает Оденкирк сестре.

— Зачем? Мне плевать — грохнешь ты его или нет.

— Я сказал, подняла руки и подошла к нему! — Рявкает на нее Оденкирк. И Варя нехотя приближается к Мальте, косясь в мою сторону. Улыбка Томаса внезапно становится шире.

— Дурак ты, Оденкирк!

И в следующее мгновение, он схватывает Варю и вытаскивает из пояса огромный нож с зазубринами, который моментально подносится к животу сестры.

— Отпусти ее! — Визжу я, подходя к ним. Варя мертвенно-бледная, вцепилась в Мальте и не двигается.

— Стой на месте! — Орет на меня Оденкирк, после чего оборачивается к мужчине. — Отпусти девушку. Иначе, я в тебя пулю пущу!

Но Томас обращается не к Рэю, а к Варе, сильнее прижимая нож к ее животу, готовый в одно движение распороть ее:

— Сломай Оденкирку шею. Я знаю, ты можешь.

— Варя! — Кричу я на сестру, в ужасе осознавая приказ Мальте. Но ведь она не сделает этого? Правда? Но Варя смотрит на меня взглядом полного боли и страха, и я понимаю всё именно в тот момент, когда слышу хруст сломанной шеи Оденкирка.

Любимый моментально падает на дорогу, а Мальте отпускает Варьку, которая опускается на землю возле машины, схватившись за голову.

— Рэй? Нет. Нет! — Я кидаюсь к любимому, но меня отбрасывает энергозарядом Мальте на несколько метров от него.

— Не подходи к нему. Я знаю твой дар!

Я снова вскакиваю и кидаюсь к Рэю. И снова меня отшвыривает назад, но теперь еще звучит заклинание и меня прибивает к дороге. Я плачу, визжу, брыкаюсь, пытаюсь выбраться, но меня держит, а перед глазами он: лежит на дороге и не двигается. Зову его, кричу. Но кисть странно вывернута. Куртка в пыли, чуть ерошит его темно-русые волосы ветер, голова повернута так, что не вижу лица. Я не вижу глаз цвета грозы. Не откликается.

Самое страшное сейчас — мое сердце. Оно еще предательски бьется через адскую боль и мысль, что потеряла того, ради кого дышала и терпела испытания.

Рэй мертв.

Рэйнольд Оденкирк убит моей сестрой.

Ему свернуло шею, как курам.

— Ты обещал мне… обещал…

Я не помню, что обещал Рэй, но что-то было, и это важно! Он обязан жить. Обязан выполнить. Нечестно. Я же жива! Почему он лежит и не двигается? Почему он умер, а я осталась?

ПОЧЕМУ?

— Пожалуйста, Рэй… вставай… Рэй…

Не слышит. Не двигается. Все также неудобно вывернута его рука.

Машина подъезжает. Звук шуршащий, легкий скрип тормозов — второй наш пикап. Из него вылезают те малознакомые парни из Альфа. Все плывет перед глазами от слез, дышать трудно. Я уже не двигаюсь, не кричу, не вырываюсь, просто лежу под заклинанием в надежде, что мое сердце не выдержит и остановится. Только шепчу имя.

Они подбирают его тело и кидают в пикап. Я взвываю, когда слышу, как тело глухо ударяется о дно кузова, как какой-то мешок.

Нельзя так. Это же Рэй!

Меня поднимают за грудки с земли и почти так же кидают, как Рэя, но в салон к Мальте. Все, что могу — это стонать и плакать. Рядом со мной сидит Варя, подтянув колени к груди. Кажется, плачет. Но мне плевать… Мы едем. Долго. Не останавливаясь. Надеюсь, в ад.

Я все еще пытаюсь понять случившееся, перед глазами все еще стоит картинка: Рэй, лежащий на дороге, в пыли, волосы раздуваемые ветром и кисть… Эта проклятая неестественно вывернутая кисть! Неудобно же лежать в таком положении! Господи, о чем я думаю? Мертвецам же все равно. Значит, Рэй мертв.