Химеры

Ясно теперь, что Романова тогда имела в виду Психолога.

— Я знаю, что в Альфа есть такие дары, как иллюзионист — работает со страхами людей и девушка, слышащая через стены.

— Насчет девушки, слышащей через стены, — не знаю, а вот иллюзионист есть. Ее зовут Лола Карранца. Ты ее видел со мной в кафе. Один раз я испытала ее дар на себе.

— Испытала? — Мне не понравился тон Мелани.

— Угу. Я снова побывала в ванне со змеями. Оказалось, что Лола сделала иллюзию. Она, кстати, влюблена в Савова. — Она горько усмехнулась на последней фразе, глядя на дно своей кружки. Не удивлен, что Лола влюблена, зная, что это одна из жертв Савова.

Пальчики Мел хрупкие, маленькие, доверчивые, я их перебираю, будто играясь, а она не убирает руки. Я переворачиваю ее кисть и смотрю на знак Луны на запястье — как же боялся его проявления, но теперь он там необратимо. И если знак не изменить, то поменялся я сам. Знал ли что влюблюсь в Химеру? Никогда. Я всегда считал их эгоистами, слабыми перед страстями, хитрыми. Подношу бледное запястье с голубыми венами к губам и целую в знак Луны.

— Как ты сделала, что оно проявилось так быстро?

— Нина помогла. Сказала, что есть заклинание, основанное на одной считалочке. Кое-кто мне ее рассказал.

Я улыбаюсь.

— Прости меня, что так поступил, хотел защитить тебя, лишив дара. Хотя я больше ждал, что ты не найдешь ключ, и после трех месяцев придешь ко мне для разблокировки. А ты — умница, догадалась…

— Возможно, это был бы идеальный вариант. Но у меня мозги набекрень, да и довели до того, что не могла быть просто Смертной. А все, кстати, из-за твоего поцелуя с Деннард.

— То есть?

— Я как увидела тебя с ней, убежала и… проявила себе знак.

Твою мать! Будь проклята Деннард! Да и я тоже хорош.

— Еще раз прости… — Я тяжело вздыхаю. Прошлое не вернуть и не стереть. Мы живем в настоящем. Поэтому медленно начинаю убирать приборы со стола, чтобы запихнуть в посудомоечную машину.

— Что у тебя с ней?

Я удивленно оглядываюсь. Мелани сверлит меня ревностным взглядом, пытаясь справиться со злостью. На мгновение в кухне повисает напряжение, словно воздух зарядился — девушка еще плохо справляется с магией. Все-таки Мел изменилась у Химер. Иногда она становится сплошным комком неконтролируемых эмоций. Химеры словно уничтожали в ней ту беззащитность, детскую наивность, Мелани приобрела большую самостоятельность и решительность, притом слишком категоричную решительность. Вспомнить хотя бы вчерашний глупый поступок с заклинанием Небес.

— Я тебе говорил, ничего.

— Рэй, пожалуйста… — Ее голос срывается. Но она собирается силами и продолжает: — Я хочу знать, что происходит между вами? Так просто не целуют человека, только потому, что он попросил.

Теперь и я разозлился. Грохнув тарелки в посудомоечную машину, встаю в стойку. Невозможно просто!

Я постоянно прошу у нее прощение за это, постоянно говорю, что НИКОГО кроме нее у меня нет и не будет, а она продолжает поднимать эту тему.

— Что ты хочешь услышать от меня? Я постоянно извиняюсь за этот дурацкий случай! Но ты продолжаешь…

— Тебе она нравится, как женщина? Она красивая. Я видела, как Кристен смотрит на тебя…

Я взрываюсь на Мелани: говорю жестокие слова, которые у меня наболели за это время. Потому что она тоже не безгрешна, если смотреть на вещи ее глазами.

— Хочешь знать, нравится ли мне она? Да. Нравится! Хочу ли я ее? Нет! Меня она бесит! Но пока в твоей голове складываются фантазии о том, что могло бы быть между нами, сама ответь мне, как часто ты была с Савовым за это время? Или он стал целомудренным, что до свадьбы ни-ни?

Я уже жалею о сказанном. Мелани смотрит своими огромными голубыми глазами, в которых читается боль. Но она шепчет, будто специально еще больше распаляя мою злость:

— Не смей сравнивать меня и Виктора с тобой и ученицей.

— Почему? По-моему, все одинаково. И кто лучше в постели, я или Виктор?

Последнее я выпаливаю в приступе гнева на нее, переходя границы своей боли и ревности. Если бы она знала, как я мучился ночами, представляя ее с этим ублюдком!

В воздухе звучит резкий хлопок, будто кто-то лопнул полиэтиленовый пакет забавы ради, и Мелани выпускает магию: ярость выплёскивается, сдвигая от нее, как от эпицентра, мебель, технику, предметы, разметав по столу ложки, солонку, перечницу и зубочистки. И тут до меня доходит, что натворил сейчас.

Она молча встает и выходит с кухни.

— Мел! Мелани? — Но она не оборачивается. Слышу, как резко закрылась дверь в спальню.

Твою мать! Черт! Вот я дурак! Не мог придержать свой язык за зубами. Хочу направиться к ней, но останавливаю себя. Надо успокоиться! Притом мне и ей. Черт! Дьявол! Невозможно просто! А ведь она даже оправдываться не стала, когда я упомянул о Викторе: значит, было у них? И как часто? Ей нравится? Она так же стонет в его объятиях?

И снова ярость комком подкатывает к горлу. В крови кипит магия, просясь наружу. Но если это сделаю, то будет не так безобидно, как у Мел. Я точно разнесу полкухни.

В полном бессилии стою, держась за столешницу, как за единственную опору на данный момент, закрыв глаза, смиряя ревность и боль. Невозможно! Я ведь впервые с ней поссорился! То, что я обычно наблюдал между Стефаном и Евой, произошло у нас с Мел. От этой мысли становится легче на сердце, что я невольно ухмыляюсь: считается ли это, что мы настоящая пара, а не пылкие возлюбленные? Что дальше по программе? Ссоры по поводу очень коротких юбок Мел и забывания важных дат? А через год предложение руки и сердца? И заведение общего домашнего питомца? Хм… А я не против. Главное, чтобы мирились и не расставались. Кстати, что я и собираюсь сделать. Но резкий хлопок входной двери останавливает меня, поселяя в душе страх. Внутри все холодеет от неприятного предчувствия.

— Мел? Мелани! — Я кидаюсь в спальню. Но там никого. И нет ее белого платья. Ушла. — Нет. Нет. Нет! Мелани! Вернись!

Я бегу к выходу. Открываю дверь в тот момент, когда лифт закрывается. Хочу броситься вниз по лестнице, чтобы перехватить её. Но тут же отбрасываю эту идею и поступаю так, как всегда делаю на охоте: быстро созданная вязь заклинания вспыхивает на пальцах, и я кидаю ее в дверь лифта. Магические токи проносятся и сжигают пульт управления.

Лифт останавливается где-то между этажами. Я прислушиваюсь к тишине и пытаюсь понять, что делать дальше, как вдруг слышу душераздирающий крик любимой в кабине.

Меня прошибает холодный пот. Я напрочь забыл о ее фобии!

— Мел! Я иду!

Дурак! Идиот! Безмозглый кретин! Ругаю себя и лечу на всех парах по лестнице вниз, сканируя энергетику Мелани. Вот она! На два этажа ниже нашего. Двери лифта легко поддаются и раздвигаются, позволяя увидеть любимую в кабине, которая стоит, закрыв лицо руками, и часто дышит.

— Мелани, девочка моя! Иди сюда. — Я привлекаю ее к себе, как тогда в больнице. Глажу ее волосы, шепчу нежности, чувствуя, как в душе наступают счастье и покой, которые нечестно выиграны в этой битве. Но если бы Мелани ушла, я не знаю, что сделал бы. Это было бы во стократ хуже. — Пойдем…

Она делает неуверенный шаг на свет из темноты кабины. Ее лицо мокрое от слез, к щекам липнут волосы.

— Я испугалась… Будто снова… — Ее колотит мелкая дрожь, а дыхание частое, порывистое. А я же, заботливо обнимая за плечи, веду на выход. На короткое мгновение мысленно благодаря, что у нее есть эта фобия и могу позаботиться о ней, отвлекая от нашей ссоры. Мелани идет медленно на плохо слушающихся ногах.

— Давай я понесу тебя. Так будет быстрее! — И с радостью беру ее на руки. Любимая льнет, судорожно вцепившись, доверившись мне. Я несусь наверх в квартиру, возвращая ее себе. Мелани легкая, даже очень, почти неощутима. Это пугает. В Саббате она такой не была. Все кости практически видны.

Войдя в квартиру, резко захлопываю ногой дверь и несу Мелани в спальню, где сажаю на кровать, а сам присаживаюсь на корточки напротив.