Химеры

— Ты как? — Я глажу ее по лицу, стирая слезы. Мелани приходит в себя от случившегося, по-детски утирая рукой нос. Это неосознанное привычное движение вызывает во мне прилив нежности. Все-таки Химеры не смогли вытравить из нее всю эту наивность и беззащитность, которая мне так дорога.

— Нормально. — Голос Мел звучит сдавленно, оно и понятно, ведь она плакала.

— Испугалась.

Она кивает, поджав губы. Я сажусь рядом и привлекаю ее к себе, ласкаю пальцами ее лицо, шею, плечи, путаясь в шелковых волосах, и шепчу:

— Я тоже испугался, что ты снова покинешь меня… Что снова исчезнешь… Я не могу без тебя. Как ты этого не понимаешь? Я с ума сходил все эти месяцы. Каждый день вставал и ложился, думая о тебе. Реджина бесилась на меня из-за этого. Я ей порядком надоел. Знаешь, как она меня обозвала? — Мелани качает головой. По ее тишине, понимаю, что она слушает меня, а я выговариваю все то, что наболело: — Я - баран-мазохист, потерявший остатки разума от любви. — Доносится смешок с ее стороны. — Честное слово! Я ее постоянно выводил из себя попытками встретиться с тобой, этими энергозаписками, а уж когда сбежал в Америку под предлогом обмена опыта с другой Инквизиционной школой, она была взбешена, что настучала на меня Тогунде. Все время напоминала о запрете и костре. А я не мог уже без тебя… Твоя комната в Саббате стала моим… единственным напоминанием, что ты была. Иногда я боялся, что тронулся умом и придумал тебя. Ты случаем не галлюцинация?

Мелани разворачивается и теперь ее голова лежит на моих коленях. Любимая смотрит на меня снизу вверх, внимательно слушая и разглядывая мое лицо. А я любуюсь ей, не переставая нежно касаться ее щек, тонкой кожи шеи, запуская пальцы в волны волос, рассыпавшихся по моим коленкам.

— Скорее, ты моя галлюцинация. — Она произносит еле-еле, читаю по губам.

— Прекрасно. Тогда мы выдумка друг друга. Ты знаешь, я опечатал твою комнату. Там все еще висят твои платья, стоят лаки с духами. Даже то платье, в котором ты была в «Хамсе». Помнишь?

Она кивает. А я улыбаюсь, вспомнив ее страстный танец под там-тамы: отблески огня в ее глазах, развивающиеся волосы, соблазнительные движения, босые ноги.

— Я ведь тогда почти поцеловала тебя…

— Да. Но ты отталкивала каждый раз, приблизившись. Чертовка, знаешь, как соблазнять мужчин.

— Химера! — Она гордо задирает подбородок, указывая пальчиком на себя. Смеюсь. Выглядит наивно и забавно.

— Моя Химера! Прошу не забываться перед представителем Святой Инквизиции. — Я перехватываю ее руку и целую в ладонь. Мелани тут же нежно кладет ее на мою щеку. — Мелани, прости меня за то, что причинил тебе столько боли, наговорил кучу всего…

Отвожу взгляд от ее лица, пытаясь справиться с эмоциями.

— Я говорил тебе, что ревнивый колдун. Просто все эти дни, я думал о тебе и Савове… Так вышло, что тот, кого ненавижу больше всех, стал твоим… женихом. И ты выходишь за него замуж, пускай по принуждению… — Я стараюсь делать глубокие вдохи, чтобы успокоить разрастающуюся пылающую ненависть и ревность. — А что до моей ученицы? Деннард ужасна. Она доводит меня, считает, что ей надо знать обо всем, не держит язык за зубами. А тот поцелуй… Просто я обещал ей, что выполню любое желание за то, что она передаст тебе во время суда кольцо с запиской. Деннард его подложила тебе, когда ты была в туалете. Потом Савов как-то засек это, и ты ничего не получила. Но факт остается фактом, хоть и неприятным, я был должен Кристен. И как я не пытался откупиться чем-то еще, она просила поцелуй. Прости…

— Деннард? — Я киваю, вглядываясь в ее лицо и пытаясь понять, что она думает. — Ты знаешь, что у нее есть брат и он в Альфа?

Неожиданно для меня. Думал, будет злиться, ругать, но такой поворот разговора стал сюрпризом. Господи! Что у нее в голове порой творится, что она не перестает меня удивлять?

— Да. Знаю. Именно с ее братом и Кристен мы оттаскивали ту сволочь, которая пыталась тебя изнасиловать. Надеюсь, пепел этого урода уже давно развеяло по ветру.

— Он не сгорел. Не знаю как, но Морган и Савов его выгородили.

— Что? — Я был в шоке. Как такое возможно?

— Похоже, в Сенате у них есть кто-то. И не только Гроховски.

— Гроховски играет на стороне Химер? — Я вспоминаю суд. Странно, но тогда он выдвигал вполне хорошие идеи и помогал нам. Хотя, там две стороны были заинтересованы в том, чтобы не было костров. — Ну… Химер в Сенате полно. Но Архивариусы не имеют права помогать бывшей стороне. Это практически идти против Старейшин…

Мелани кивает, наблюдая за мной.

— Я тоже думала об этом. Возможно, они подключают своих людей, когда нужно и те действуют сообща. Я знаю, что брат Моргана Архивариус. Скорее всего, через него проворачиваются незаконные дела Альфа и кого надо спасают от костра, даже если вина была явная… Рэй?

— Что? — Я смотрю на нее и вижу, как пролегла морщинка между бровей. Расслабленность Мелани куда-то улетучилась, и меня накрыло беспокойство.

— Я хочу тебе сказать кое-что…

— Говори.

— Ты, наверное, думаешь, что я хорошая, что не способна убить?

Абсурдно! Но да. Не вижу Мелани убийцей. Хотя она и прикончила француженок, но всё это было нелепой случайностью. С тем же успехом те могли расправиться и с ней.

— Помнишь на моем суде, когда шел допрос, Саббат и я должны были утверждать, что вы приняли меня за Анжелину Хилл, пропавшую девушку-Инквизитора?

— Ты даже помнишь ее имя!

— Да. Потому что я ее убила.

— Ты что сделала? — Моя рука зависает в незаконченном движении.

— Я ее убила. А тело помогли спрятать Савов и Марго. Случайно вышло. Но… Короче, мы с Варей шли поздно вечером с одной вечеринки. Я была пьяная. Мы веселились с сестрой, хохотали. Варька захотела в туалет и скрылась в кустах. А я начала колдовать от скукоты. Тут Анжелина и поймала меня. Предъявила, что применять магию вблизи Смертных нельзя. Я посмеялась над ней. Началась потасовка между нами. И я послала заряд Пут в нее, Анжелина потеряла равновесие и упала на острую пику забора. Шип пробил аорту. В считанные секунды она умерла. Затем Варя вызвала Виктора, он убрал тело. Меня прятали, так как завелось дело, вроде даже были улики, через которые Сенат вышел на меня. Поэтому Химеры срочно незаконно устроили шабаш по транспортировке меня и Вари через портал. Собственно, тогда ты с Ахмедом и Стефаном появился. А дальше ты знаешь… Была потасовка, меня прибило к стене. Взрыв, и я в больнице с амнезией. Вот. Так что я хочу, чтобы ты знал — я убила ту девушку.

Всю ее исповедь слушал, боясь дышать. Возможно, и вправду была вина на ней — самая настоящая халатность и стечение обстоятельств. Но то, что для Сената было убийством, для меня было пустое. В моих глазах, Мелани давно окупила этот грех — достаточно того, что она прошла ад на стройке, где ее искромсало и поломало.

— Я не виню тебя. Думаю, ты давно расплатилась за это. Для меня то, что было в твоем прошлом до Саббата, не имеет значения. Ты теперь другая, ты — Мелани. Не Анна. То ужасное происшествие на стройке подарило мне тебя. А оно случилось из-за убийства Анжелины. Всё взаимосвязано, Мел. Не вини себя. Ты просто пришла в нужную точку через все эти испытания. Ты пришла ко мне. Понимаешь?

Она выдыхает «да» и садится, чтобы крепко обхватить меня за шею. Аромат тела любимой неожиданно окутывает меня вместе с ее объятием. Зарываюсь носом в ее плечо. Нежно. Сладко. Моя родная, любимая девочка…

— Я клянусь тебя защищать ценой своей жизни, любить тебя, только не бросай, Мелани, не уходи. Если покинешь меня, то я не знаю, что произойдет…

— Сильно обидишься и расплачешься?

Я невольно смеюсь над нашей старой шуткой.

— Да. Обижусь и расплачусь… — А сам прижимаю ее сильнее.

— Рэй…

— Что?

— Помоги мне избавиться от Савова.

— То есть? — Я ее не до конца понимаю. — Ты предлагаешь мне его убить?

Она отстраняется от меня и смотрит на меня. В ее глазах страх и решимость.

— Я не хочу его смерти. Просто не хочу замуж. Мне надо избавиться от клятвы.