Химеры

— Зачем это?

— Говорят, Химера Мара опозорилась. Имела наглость свергнуть своего Темного. За это ее свои же отправили на заклание. — Она кивает в сторону центральной фигуры в балахоне.

— И что?

— Как что? Убивать ее будут! Точнее, в жертву принесут демонам, чтобы задобрить своих «работодателей».

Я смотрел на шабаш, слушая пугающее монотонное звучание, на которое стекалась и отзывалась вся плохая энергетика с ближайших домов, расширяя и увеличивая темноту магии в ведьмах.

И где-то среди этих фигур Варя. Мерзость какая! Представить свою любимую в роли служителя демона отвратительно.

И тут меня осеняет:

— Анна, а откуда ты здесь?

— От Сената заказ на Екатерину Мерязьеву поступил. Вот я и за ней тут.

— Я не про это. Как ты оказалась здесь?

В моей голове появились догадки, и они требовали подтверждения. Морган знал об облаве Инквизиторов. Как?

— Вчера один сопляк пытался умыкнуть у меня сличитель с зарядом Мерязьевой. После недолгой беседы он всех сдал с головой.

Понятно! Подставной игрок.

— Подожди, ты же за Мерязьевой?

— Ну… теперь не только за ней!

А вот это уже плохо.

— Дай угадаю, ты ждешь жертвоприношение, чтобы всех сдать в Сенат?

— Точно.

— Романова, отдай мне Шувалову. С остальными делай, что хочешь! Оставь Шувалову.

Я шептал ей в лицо, отвернувшись от шабаша.

— Слушай, Кевин. Я предупредила — мы по отдельности. Я дождусь, когда они прикончат Мару, а дальше буду гонять их, пока не поймаю Мерязьеву. Затем вызову Архивариуса и расскажу все, что здесь творилось! Что ты будешь делать — меня не волнует. Если успеешь найти свою Шувалову и уйти — бог с вами. Но если нет — не обессудь, стрелять буду без разбора.

Я лихорадочно соображал: Романова начнет обстрел, как молниями, так и из Макарова — церемониться с ними не будет. Значит нужно как-то вытащить Варьку оттуда.

— Ты же можешь молнией вырубить, как электрошокером?

— Ну? — Она смотрит на меня, в то время как поднимается сильный пронизывающий ветер — начинается главное действие. Единственный свет фонаря вдалеке начинает моргать и потрескивать. И через пару мгновений потухает, погрузив всех нас в темноту. Стало так темно, что глаз выколи. Ощущение надвигающейся грозы, но это не она — демоны отзывались на магию из преисподней…

— Сколько можешь одновременно уложить?

— Троих.

— Предлагаю такой расклад: я кинетик — могу увеличить твой дар втрое. Ты сможешь всех вырубить, как электрошокером. Я быстро нахожу Шувалову и сматываюсь. С остальными делай, что хочешь! Можешь всех сжечь или кинуть в дыру преисподней — плевать. Мне нужна Шувалова.

— Да поняла я! Поняла… — Романова в задумчивости кусала губы. Заманчиво для нее, но слишком просто. Анна любит учинять расправу, чтобы ее имя наводило ужас на Химер. — Ладно, согласна.

Ветер дул нещадно и вместе с ним шумела осенняя листва, срываемая с веток, гонимая по земле, путающаяся в наших волосах и бьющая по лицу. В этом штормовом гуле был слышен шепот нечисти; сущности и призраки начали слетаться на шабаш. Воздух трещал и стонал. Голоса Химер усилились, они уже кричали через ветер и шум. Начали вспыхивать зеленым светом первые знаки врат, которые напоминали те, которые рисуют Инквизиторы во время сожжения. Только тут была пентаграмма и чуть видоизменены символы.

— Приготовься. — Приказывает Романова, напряженно вглядываясь в темноту, где творился дьявольский Шабаш.

Да я уже давно готов, Анна! Мне было страшно так, что волосы вставали дыбом. Я ощущал дыхание Сатаны у себя на затылке. Хотелось рвануть отсюда куда-нибудь в Божье место — храм, монастырь, костел, да что угодно, лишь бы под защиту! Я еле сдерживался, чтобы не начать читать защитную молитву вслух.

И тут я четко услышал, будто мир внезапно выключил звук, оставив голос Химеры: «И прими эту жертву от нас». И три Химеры, стоящие рядом с Марой, вытащили ритуальные клинки, резко замахнувшись на нее, и опустили их, вонзая в нечастную с неприятным хлюпаньем и глухими ударами. Жертва страшно взвыла, рухнув на кафель бассейна. Кровь потекла по полу, впитываясь в горящие знаки, будто кто-то пил ее через них.

— Давай! — Скомандовала Анна. И я резко послал заряд, даже не позаботившись, насколько я увеличил её дар. Воздух с треском вспыхнул большим оранжево-красным шаром прямо пред моим носом, после чего разделился на восемь мелких сфер и те ринулись на Химер, будто рой пчел. И снова яркая ослепляющая вспышка, грохот, будто кто-то сильно треснул по железу, и всё резко посветлело и замолкло.

Ветер стих. Даже дышать стало легче. Вдалеке снова включился фонарь и затрещал с гудением электричеством, будто ничего не происходило. Так же стали видны стоящие рядом высотки с зажжёнными окнами. Облегчение, ощущение безопасности сменило животный страх за себя.

Я обратил взгляд на бассейн: там предстала ужасная картина — девять тел лежало по кругу, запутанные в свои черные одежды, среди которых одно истекало кровью.

— Patefacio! — Заклинание Романовой пролетает, как бумеранг, и срывает балахоны с Химер, открывая лица.

Варя крайняя, лежит бледная, волосы разметались по лицу, словно паутина, рот приоткрыт. В ужасе кидаюсь к ней. Дышит. Слава Богу, дышит!

— Я нашел её. — Говорю Романовой, которая каждую Химеру осыпает солью, на некоторых даже ставит силки.

— Сваливай, Ганн. Чтобы я больше тебя не видела! — Она даже не смотрит в мою сторону, разглядывая мертвую изрезанную Мару в жиже крови, которая в темноте смотрится черной.

— Лови фонарь. Спасибо! — Я кидаю ей силковый фонарь, который она ловко ловит. Поднимаю на руки Варю. Именно в этот момент, понимаю, что Химеры вокруг незнакомы. — А что за клан? Я их впервые вижу.

— Вороны! Кому как не чокнутой Наталье придет в голову, приносить в жертву бунтовщика?

— Это ее хотели сместить?

— Угу… — Мычит Анна, рассматривая что-то похожее на браслет на руке у одной из Химер. — Ты еще долго?

Романова гневно смотрит на меня. Всё — я ее достал. Пора уносить ноги, раз позволяют.

— Нет. Пока. И спасибо!

— Не за что.

Я с Варькой на руках, ощущая тепло ее тела, быстро направляюсь из сада, слыша за спиной голос Романовой вызывающей Архивариуса. Надо быстрее сваливать, пока не заметили. Уже подходя к воротам, вижу, что в сад входит человек и направляется к нам. Твою мать! Сразу понятно, что меня заметили и прятаться нет смысла. Придется врать и выкручиваться.

Судя по фигуре, Архивариус — женщина. Но чем ближе идущий, тем более знакомыми кажутся движения.

— Здравствуй, Кевин. — Голос Евы звучит в темноте, и до меня доходит, что вошедший человек не Архивариус, а Ева Валльде!

— Ева? — Моему изумлению нет предела.

Практически подойдя ко мне вплотную, я мог теперь рассмотреть знакомые черты подруги.

— Ты что здесь делаешь?

— Я теперь Чистильщик на пару месяцев. А вот ты что здесь делаешь? Не скажу, что удивлена, потому что наша встреча определена была пару часов назад. Но все-таки?

Я смотрю на Варю на своих руках.

— Там был шабаш. Романова дала шанс нам уйти. Не говори Архивариусам, пожалуйста…

Ева кивает.

— Думаю, нам стоит быстрее уходить. Счастлив был узнать, что ты и Стефан выжили, что риск был оправдан.

— Спасибо, Кевин. И берегите себя…

Она огибает меня и уходит в темноту, я же с Варей на руках бреду в сторону дороги, чтобы поймать машину и уехать отсюда поскорей.

***

Я собирала чемодан. Точнее делала вид. Мне собирать-то толком нечего. Сегодня ночью отправка в Америку. Лечу самолетом.

Вечер, часов девять, а ни Вари, ни Кевина нет. На мгновение даже закрадывается мысль, что я улечу, так и не попрощавшись сестрой. Настроение подавленное. Собственно, ничего не изменилось. Все делаю на автомате. Пытаюсь себя отвлечь от мыслей о Рэе, о том, что между нами всё кончено, что будущее не сулит ничего хорошего. Воспоминания о том, как он гнался за нашим такси и как быстро уехал, терзают и обесцениваются — всё пустое. Я ввергнута во тьму. И уже не могу разобрать: то ли я себя туда толкнула, то ли Рэйнольд подтолкнул.