Страница 19 из 135
— Да. Нормально, — мой голос ломается, звучит по-другому: с какой-то хрипотцой и тягучими нотками, будто я пьяная. Открываю дверь и вижу Варю, которая нервно щелкает ногтем, а в глазах волнение. Она влетает в ванную и обнимает меня. Позволяю сестре привлечь себя, и мы шепчемся, как детстве, когда было плохо, чтобы бабушка или мама не услышала.
— Мне Кевин рассказал…
— Я люблю его, Варь… А он попросил не звонить…
— Ну, может, это и к лучшему? Три месяца ему нельзя к тебе подходить и разговаривать с тобой. Может, он боится нарушить запрет?
— Нет… Не в этом дело. Он сказал, что любит меня, там, в Вашингтоне. Я его предала, а он не простил…
Варя приподнимает кончиком пальца мое лицо и заглядывает в глаза. По щекам опять текут слезы, но уже не так, просто капают. Сестра нежно утирает их.
— Если он действительно любит, то простит.
Я скептически ухмыляюсь, шепчу сестре, глядя в ее зеленоватые глаза.
— Это красиво в теории. В жизни даже любящие не прощают предательства. Ведь закон выбора суров. Нельзя получить сразу всё.
— А ты изменилась, — Варя смотрит на меня и жалеет. Обычно это я сострадала и уговаривала её, что всё будет хорошо. Кажется, мы поменялись местами. — Если он любит тебя, а ты его любишь, то будет всё так, как вы захотите. Магия сведет вас. И прощение будет. А если нет, то значит вам просто не по пути.
— Ты же его ненавидишь. Наверное, рада сейчас, что он не простил меня.
Я жестока в словах. Смотрю, как сестра немного, но отстраняется от меня. На лице Вари холодное отчужденное выражение.
— Я уже сказала, что чувствую по отношению к тебе и ему. Но мне не нравится видеть, что ты страдаешь. Если честно, его отказ меня не радует, но и сожаления не чувствую. По крайней мере, это даст тебе толчок оценить то, что вокруг.
Она отворачивается от меня и начинает рассматривать кафель, будто он стал интересней.
— Сегодня приедет Савов. Погоди отталкивать его. Дай ему шанс.
— Хорошо, — я смиряюсь, как и всегда. Поломки в моей системе бытия только таким способом исправляются.
Он приехал к вечеру с огромным букетом роз. Ярко алые — цвет крови. Бутоны были словно взрыв багрянца из тонких зеленых стеблей с шипами. Скрипящие, шуршащие пакетом. Принимая их из рук Савова, розы, будто злобно зашелестели на меня, пару раз уколов мои руки и обдав сладким ароматом. Первое желание — избавится от этой мерзости. Но я их поставила в вазу. Цветы не виноваты. Это всё я со своей больной психикой.
— Аня, я соскучился, — Виктор повторяет то, что сказал мне Рэй, невольно вызывая боль и горечь в душе. Но я не показываю этого, улыбаюсь, как кукла, позволяя себя обнять и поцеловать в щеку.
— Я думаю, вас стоит оставить одних, — Варя хитро ухмыляется и утаскивает гулять Кевина. Мы остаемся с Виктором одни. Не знаю, сколько мы проторчали в прихожей, где Савов меня обнимал, а я позволяла. Но вскоре не выдерживаю.
— Кофе? — я помню, что Виктор пьет арабику — три ложки на маленькую турку без сахара. И не дожидаясь ответа, выскальзываю из его объятий, иду на кухню, где делаю вид, что поглощена приготовлением кофе. На секунду теряюсь, и мне кажется, что я одна в кухне. Оборачиваюсь и вижу, что Виктор стоит, опершись плечом на стену, и не сводит с меня своих серых хитрых глаз.
Не придумав ответа, смущенно улыбаюсь в ответ.
— Как в прежние времена, — он напоминает мне, как после моего выпуска с Начала, приходил к нам. Я была влюблена в него, как кошка. Все искала ласки с его стороны. Выслуживалась. А он покровительственно главенствовал в наших отношениях. Тогда это было нормальным. Сейчас после недели любви, когда грелась в лучах солнца по имени Рэйнольд Оденкирк, мне не нужен холодный свет луны Савова. Я замерзаю с ним.
«Погоди отталкивать его. Дай ему шанс».
— Помнишь, как ты смеялся, когда я работала над притяжением предметов и примагнитила к себе сковородку?
Савов тут же разражается смехом. О, да, это было одно из самых нелепых и смешных наших воспоминаний! Виктор с телекинезом отлично управляется с заклинанием притяжения — это, как говорится, в крови. У меня же не получалось притяжение: то перелет, то недолет, то примагничивание.
— Ты мне ведь так и не ответила.
— Что?
— Я сказал, что скучал по тебе.
Он лукаво смотрит исподлобья, а у меня внутри всё переворачивается. Нет, не скучала.
— Виктор… Я… Прости меня.
Вот и всё, что могу сказать. А как еще? Я внутри полая, пустая, а когда-то там были чувства — ведь были! — а сейчас только и осталось, что извиняться: не удалась ни как жена, ни как невеста, ни как возлюбленная, ни как жертва обмана, ни как Инквизитор. Даже Химерой не могу быть.
В этот момент шипение гаснущей конфорки возвещает, что кофе выкипел. Я начинаю суетиться: наливаю напиток в чашку, пытаюсь осторожно вытереть плиту.
Я не слышу, как он подошел ко мне сзади, лишь чувствую, что его большие ладони заскользили по талии, окольцовывая в объятиях. Я замираю. И тут его губы касаются моей шеи, неловко дергаюсь — и моя рука попадает на раскаленную конфорку. Я взвизгиваю от обжигающего железа. Моя кожа горит. Очень больно! Охая и хныча, кидаюсь к раковине, чтобы залить ожог холодной водой.
Виктор цокает, как обычно делал, когда я попадала в нелепые ситуации вроде этой.
— Давай помогу. — Он осторожно берет мою руку, дует на ожог и произносит «sanitatum», чтобы быстрее зажил. Сейчас должен исчезнуть.
— Я такая неловкая.
— Ты всегда такая была! — Савов смеется, глядя в глаза. Мне это не нравится. Получается, что он смеется надо мной! Рэй такое себе бы не позволил.
Забудь, Аня, забудь! Всё. Тебя не простили.
Но Виктор не замечает моего недовольства и пытается снова обнять. Я внутренне ломаю себя, соглашаясь на близость: кладу руки ему на плечи, все еще ощущая, как жжет ладонь. Савов подумал, что я даю разрешение на большее, и стремительно приникает к моим губам. И снова ломаю себя, позволяя вспомнить, каково целоваться с ним. Его губы более жесткие, требовательные, напористые. В поцелуях Савов — хозяин, только он позволяет получать мне или не получать удовольствие. Виктор стискивает, положив руку на затылок, чтобы я не смела отпрянуть раньше времени. Его вкус — вкус моря: чуть соленый с шипровым запахом парфюма.
В конце концов, я с ним целовалась много раз. Его объятия — давно изведанная территория. Поэтому стараюсь расслабиться и, если не получить удовольствие, то хотя бы не отторгать мужчину.
— А вот и мы. Простите, что так скоро! Там дождь начался, а мы зонтиков не взяли. — Варя с Кевином входят в кухню и сразу замечают нас. Думаю, что по мне итак всё видно. Сестра смущенно, но, не скрывая радости, отводит глаза. Кевин смотрит хмуро. В его взгляде читается, что ему не нравится то, что увидел.
— Вы нам помешали, — Савов бесцеремонно осаживает сестру и Кевина, несмотря на то, что все произносится с вежливой холодной улыбкой.
Варя сразу как-то тушуется. На мгновение кажется, она даже испугалась. Но Ганн сразу берет ситуацию в свои руки, обворожительно и задорно улыбнувшись.
— Всё. Нас нет. И не было. Мы ваши галлюцинации.
Он практически утаскивает Варю из кухни. Как только сестра с Кевином уходят, Савов поворачивается, сладко облизываясь.
— Нас прервали.
— Нет, прости, но на сегодня поцелуев хватит.
Я смущена и раздосадована, что меня видели в объятиях Виктора. Да и поцелуй не зажег былой страсти и желания. Это еще вдвойне неприятней. Не вижу причин продолжать наши отношения.
А пока решаю начать разговор, разглядывая ожог на своей ладони:
— Когда к тебе отправляемся?
— Дня через два. Там все уже в курсе, что ты приезжаешь.
Я никогда не была в клане Савова, но Альфа славился сильными и беспредельными магами. Он был популярен еще тем, что там было много мужчин — это противоположность клану Юрей: женщин туда брали очень редко, либо попадали случайно, как я.
— А почему через два дня? У тебя какие-то дела?