Страница 41 из 65
— Дерево? — в недоумении спрашивает Мэтью.
Лоренс хмыкает.
— Как тонко подмечено.
— И что в этом интересного? — Мэтью посылает брату четко выраженный сигнал недовольства, и мгновенно получает ответ — явное разочарование в его умственных способностях.
— А тебя не удивляет, как оно растет здесь — в подвале, в полной темноте?.. Как шевелит ветвями без ветра? Посмотри на его корни…
Он смотрит. И чувствует, как его челюсть начинает отвисать сама по себе. Дерево не только сидит всей корневой системой на голом, каменном полу, оно еще и… ходит! Перебирает своими здоровенными корнями, будто танцует медленный танец.
— Как…
Удовлетворенный его реакцией, Лоренс делает шаг вперед. Дерево замирает.
— Что это за хрень?
Делая еще один осторожный шаг по направлению к удивительному существу, Лоренс протягивает к нему руку, будто успокаивая.
— Это не хрень, Мэтью. Это штука называется Древо Жизни.
Все еще под впечатлением, Мэтью крутит головой.
— И, кажется, я знаю почему.
Еще один шаг вперед. Лоренс кивает.
— И не только поэтому.
Мэтью хочет подойти поближе, но брат останавливает его легким качанием головы. И тут же, точно угадав, что подбирающийся к нему человек отвлекся, дерево бросается на него всеми ветвями, высоко подпрыгнув на пружинистых корнях. Мэтью вскрикивает, и Лоренс еле успевает остановить острую, как бритва, листву в полуметре от своего лица. Возведенная вокруг них невидимая преграда отбрасывает воинственное Древо обратно в клетку и, потеряв равновесие, оно заваливается на бок. Одним только раздраженным взглядом Лоренс поднимает непокорное создание в воздух и оставляет его там повисеть — наверняка, чтоб остудить пыл.
— Ты уверен, что это Древо Жизни, а не… кое — чего другого? — бормочет Мэтью, переведя дух.
Лоренс неожиданно смеется.
— Что, мелкий, наложил в штаны?
И, словно фокусник из шляпы, достает откуда — то из темноты большую клетку… Мэтью высоко поднимает брови… с двумя крупными, желтогрудыми птицами, похожими на дубоносов. Одна из этих птиц лежит на полу клетки, явно бездыханная. Вторая, нахохлившись, сидит рядом, косит на них понимающими черными, выпуклыми глазами.
— Это ведь… — Мэтью склоняется к клетке. Он уже в курсе, что сознание может обитать в любых формах. Птица склоняет голову в ответ. — Не просто птицы, да?
— Да, Мэтью. Это — зумэ. Их Внесторонняя форма, как видишь, крайне удобна для существования в Общем Мире.
Лоренс открывает клетку, и живая птица склоняется над мертвой, положив на нее голову — совсем уж не «птичьим» движением. Затем расправляет крылья, вытягивает шею и, подпрыгнув к распахнутой дверце, склоняется уже вся, будто кланяется.
— Лети, Солли, пока я не передумал, — приказывает Лоренс. — Чтоб ты знала, он этого не стоит.
Явно торопясь, пока Темный Лорд «не передумал», Солли — птица выпархивает из клетки, и, покружив под потолком, будто для храбрости, стрелой устремляется прямо на хищное, все еще подвешенное в воздухе дерево.
Мэтью в ужасе зажмуривается.
Раздается хлопок, будто кто — то шлепнул на своей ноге комара и, открыв глаза, он растерянно наблюдает за тем, как легкие светлые перышки опадают под толстые корни. Ничего себе, Древо Жизни…
— Зачем ты меня сюда привел? — недоумевает Мэтью, отступая на шаг назад. Ему вовсе не по нраву такие «развлечения».
Игнорируя его вопрос, Лоренс опускает непокорное дерево на пол, и то с видимым облегчением начинает снова перебирать корнями по полу, будто пританцовывает. Сразу после этого, брат сует руку в клетку и достает оттуда оставшегося, мертвого зумэ. Подержав обмякшую птичью тушку на ладони, будто раздумывая, он издает вдруг пренебрежительный звук… и швыряет ее в сторону Древа Жизни. Только что пинка не дает. С глухим стуком, мертвая птица ударяется о ствол и приземляется рядом с корнями.
— Жизнь за жизнь, Мэтью, — объясняют ему наконец. — Так это работает.
Толстые корни наползают на мертвое тельце, выкидывают тонкие, гибкие стебли, и те обхватывают его, затягивая внутрь ствола. Внезапно загораются по стенам голубые факелы — без сомнения, Лоренса рук дело (а точнее, его мозгов) — в подземелье становится светло, и Мэтью видит, как сквозь продольные трещины в коре начинает проступать темно — красная влага, будто дерево сочится кровью. Кривыми, блестящими ручейками кровь стекает вниз, под толстые корни Древа Жизни, капли звонко разбиваются о каменный пол. Постепенно под деревом образуется лужа — она ширится, наполняется и расползается, переливаясь через собственные края, превращаясь в маленькое багровое озеро. Озеро крови.
— Кровь за кровь… — непонятно откуда вспоминает Мэтью.
Резким, взрывающим тишину всплеском гладкая поверхность озера вдруг вспенивается. Мэтью вскрикивает от неожиданности и почти отпрыгивает назад. Внезапно оказавшись глубокой, лужа выбрасывает из себя худого, обритого наголо человека — слепого от крови, залепляющей ему глаза. Человек хватает ртом воздух, барахтается, отплевывается и, наконец, перекинувшись через края и подтягиваясь на трясущихся руках, вылезает на каменный пол. Он все еще ничего не видит и погружен в свои собственные ощущения — вытирает лицо, облизываясь и плюясь, отряхивает руки, разбрызгивая кровь по полу и стенам. И не только кровь — словно чешую, человек снимает и стряхивает с плеч слипшиеся птичьи перья.
Лоренс, брезгливо морщась, отходит на пару шагов назад. Будто вторя ему, Древо Жизни удовлетворенно вздыхает всеми листьями и также откатывается в сторону. Это тот самый мертвый зумэ, только в людформе — догадывается Мэтью, успевший в своей тайной жизни повидать уже немало чудес. Похоже, что Дерево оживило умершего человека — птицу, забрав жизнь его подружки! Подтверждая его не озвученную догадку, Лоренс кивает, а окровавленный зумэ наконец прозревает. Ошалелым взглядом он оглядывается, явно не соображая, где находится.
— Что это?.. — щуря глаза, он всматривается в фигуру Лоренса. Мэтью все еще вне границ его видимости. — Я умер?
Лоренс хмыкает.
— Еще как. Но, к твоему счастью, я вовсе не апостол Петр.
Человек садится на пол, осматривает себя и, наконец, понимает, что липкая жидкость между его пальцами — вовсе не вода. Резким движением, он оборачивается и буквально отшатывается от лужи застывающей уже крови, которая только что родила его заново. Поднимает глаза на ушедшее в тень Древо Жизни и, будто не веря, крутит головой.
— Она сделала это?.. — не то утверждает, не то спрашивает он.
Лоренс пожимает плечами.
— Глупо, конечно, с ее стороны. Но какие у меня были варианты? Бедная Солли совершенно потеряла голову. Стала бесполезной, в этих своих… страданиях. Неосторожной. Ее все равно скоро поймали бы…
Внезапно до человека — птицы доходит, что о Солли говорят в прошедшем времени. Он хватается за голову и протяжно воет. У Мэтью будто камень опускается на сердце, он хочет уйти, но понимает, что должен остаться. Потому что все это, вместо обычных нестрашных страшилок, ему показывают не просто так.
— Зачем ты позволил ей? — Зумэ вскакивает и неожиданно кидается на Лоренса. — Зачем?!
И повисает в полуметре от пола, схваченный и вздернутый в воздух невидимой силой. Обеими руками он хватается за то, что держит его за шею и пытается отодрать это нечто. Лоренс, сунув руки в карманы брюк, спокойно обходит его кругом.
— А тебя крепко приложило той стенкой, мой пернатый друг. Как думаешь, скоро Древо проголодается опять? Мне не помешает заряд Жизни для другого, более достойного кандидата…
Мэтью видит, что человек — птица начинает медленно задыхаться, и понимает, что, если он не вмешается, Генрих добьется того, что по всей видимости, страстно желает в своем неутолимом горе. Стоит ли мешать тому, кто хочет умереть?
Стоит, решает Мэтью и мысленно кидает Лоренсу — «Может хватит уже? Вроде как за него жизнь отдали».
«Весьма опрометчиво», — отвечает Лоренс, но отпускает несчастного, и тот мешком падает на пол.