Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 99 из 205

— Тина, но ведь нельзя же настолько строго относиться к этому! — всё же попытался возразить мне Северус.

— Почему? — невозмутимо поинтересовалась я, скрестив руки на груди. — Обычно, помимо студентов, у меня было по паре операций в день, огромная кипа историй болезней, которые нужно было заполнить, и десяток ординаторов, работу которых тоже нужно было проверять, и плюс ещё заведование отделением и чтение лекций на кафедре, а в сутках всего двадцать четыре часа, к моему великому сожалению! Я привыкла очень грамотно распределять своё время и усилия, и если уж берусь за что-то, то делаю это максимально быстро и качественно, чтобы потом не переделывать. А со студентами я вообще не церемонилась, я могла отдать работу на переписывание, если мне не понравилось всего одно слово. Так что делай выводы.

Зельевар изумлённо посмотрел на меня, не в силах даже слово сказать на мою длинную, полную возмущения тираду, и я решила немного смягчить ситуацию:

— Северус, если ты считаешь, что мои отметки необъективны, то ты в полном праве их исправить, твои же студенты…

— Да, конечно… — наконец, к профессору вернулся дар речи, но изумление ещё не ушло из взгляда.

— Северус, я так строго относилась к студентам, потому что эти люди через год или два начинали уже оперировать сами, и лучше я их завалю и заставлю доучить что-то, чем потом их незнание выльется в чью-то смерть на операционном столе или в реанимации.

— Но, Тина, сейчас ты проверяешь работы школьников, — заметил профессор, видимо, всё же поняв мою точку зрения. — И хотя мой предмет тоже весьма ответственный, и при неправильно сваренном зелье тоже можно наделать немало неприятностей вплоть до плачевного исхода, но… всё же нужно быть немного гибче. Мягче.

— Вот уж не думала, что когда-нибудь услышу от человека, пятнадцать лет слывшего самым придирчивым профессором в Хогвартсе, такие слова! — изумлённо рассмеялась я в ответ, снова приобняв его за плечи. — Ладно, я поняла тебя. Но и ты меня пойми: моя манера проверки студенческих работ сложилась давно и вряд ли изменится. Так что лучше тебе теперь самому заниматься этим.

— Ну уж нет! — теперь была очередь зельевара возмущаться, однако его руки по-прежнему крепко обнимали меня за талию. — Я уже привык, что мы так быстро заканчиваем, и я могу весь вечер и ночь проводить время с тобой, а не проверять работы.

— Тогда тебе стоит смириться с моей системой оценок, — со смехом в голосе ответила я.

— Нет. Давай договоримся, что ты будешь только исправлять ошибки, а оценки я буду расставлять самостоятельно, — тоже рассмеявшись, предложил мне Северус, и я поцеловала его в знак согласия. — Кстати, Тина, а зачем ты вообще спустилась ко мне в такое время?

— Да! Это как раз самое интересное! — я вдруг вспомнила первопричину посещения мной подземелья, и на меня опять начала накатывать волна раздражения, но в это раз я решила быть… гибче. — Северус, я, кажется, оставила кое-что в классе Зельеварения. Не мог бы ты открыть мне его?

— Я не находил ни одной твоей вещи, Тина… — явно почувствовав неладное, с сомнением в голосе протянул он, но я даже не собиралась сдаваться.

— Может, ты плохо смотрел? — ласково поинтересовалась я и, легко его поцеловав, добавила: — Пожалуйста, давай прогуляемся до класса, это очень важно для меня!

— Если ты так настаиваешь… — прошептал в ответ профессор и страстно поцеловал меня.

Хоть мне и нравились поцелуи любимого мужчины, но я совсем не собиралась забывать о своей цели, поэтому немного отстранилась от него спустя несколько мгновений, и зельевару не оставалось ничего иного, как проводить меня до кабинета, где проходили занятия по Зельям, и отпереть его для меня. Как только я попала внутрь, то сразу же оглянулась по сторонам и моментально наткнулась на причину моего сегодняшнего террора со стороны друзей и сокурсников.

Действительно, за преподавательским столом висел довольно большой кусок пергамента, на котором были готическим шрифтом написаны числа и дни недели, образовывавшие двенадцать прямоугольников. И одиннадцать дней в одном из них уже было зачёркнуто. Я быстрым шагом подошла к календарю и, развернувшись к профессору лицом, ткнула пальцем в бумагу и разгневано спросила:

— Что это?!

Северус громко рассмеялся, сразу поняв, что ничего я не забывала в его кабинете и единственной моей целью прийти сюда был именно этот календарь.

— Календарь, — просто ответил он, перестав ненадолго смеяться.

— Северус, меня сегодня семнадцать, СЕМНАДЦАТЬ, раз спросили, зачем ты его повесил! — наконец, вся накопившаяся за день злость выплеснулась наружу, но профессор лишь с искренней улыбкой невозмутимо смотрел прямо мне в глаза. — Ты можешь ответить мне на этот вопрос?

— Тина, ты же сама предложила мне повесить календарь и зачёркивать дни в ожидании твоего ответа! — снова засмеялся Северус, и моё негодование просто превысило все возможные пределы.

— Во-первых, это был сарказм, и ты не мог этого не понять. А во-вторых, если уж тебе так сильно захотелось считать дни, то ты мог повесить его в своей спальне! Или в личном кабинете, где мало кто бывает! — разгневано продолжала возмущаться я. — А не в классе, где каждый день бывает около сорока человек!

— Но я захотел повесить его именно здесь, — с улыбкой произнёс профессор и собрался подойти ко мне поближе, но, заметив, что я всё ещё разгневанно смотрю на него, остановился на полпути. — Тина, никто ведь не знает о его истинном предназначении, тебе не о чем волноваться!

— Я хочу, чтобы ты немедленно убрал его отсюда! — не терпящим возражений тоном заявила я, но Северус только усмехнулся мне в ответ:

— Я не думаю, что это хорошая идея, дорогая.

— Почему это?! — ледяным тоном спросила я, недовольно скрестив на груди руки.

— Потому что если я его сейчас сниму, то тебя завтра ещё семнадцать раз спросят, почему я его убрал! — Северус опять засмеялся, а потом, уже не обращая внимания на мой полный гнева взгляд, подошёл ко мне и, крепко обняв, стал с неистовой страстью целовать меня, прошептав между поцелуями: — Тина, я так тебя люблю… Будь моей женой, прошу тебя…

— Северус… — прошептала я в ответ, осознав, что я уже не могу твёрдо ответить ему «нет», но и «да» мне не давал сказать страх, совсем недавно поселившийся в моём сердце.

— Умоляю тебя, Тина… пожалуйста… — всё так же продолжал шептать он, целуя меня ещё крепче и сильнее сжимая в своих объятиях. — Пожалуйста…

— Дай мне ещё немного времени… — я немного отстранилась от него и умоляюще посмотрела в чёрные, словно гипнотизировавшие, глаза. — Пожалуйста… я не могу пока ответить тебе.

— У тебя есть шестнадцать дней, — серьёзно ответил профессор, с невыразимой печалью посмотрев на меня.

— Северус… — осторожно обратилась я к нему, — а что будет, если через шестнадцать дней я отвечу тебе «нет»?

— Моё сердце разорвётся от печали, — тихо сказал он, обхватив моё лицо своими горячими ладонями. — Я не шучу, Тина. Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой, Тина.

— Я тоже, Северус, я тоже… — прошептала я в ответ, приобняв его за плечи. — Я тоже очень хочу этого, любимый. Очень.

— Будь моей женой, Тина… — снова попросил меня Северус, но я не смогла что-либо ответить ему.

Вместо этого я только с ещё большей страстью принялась целовать его горячие губы. И на секунду мне показалось, что ещё чуть-чуть, и он всё-таки услышит заветное «да».

========== Глава 36. Настойка полыни горькой ==========

***

Я действительно не заметила, как всего за несколько недель успела изучить всю школьную программу за курс «Зельеварения», причём и на уровне СОВ, и на уровне ЖАБА, настолько я вдруг заинтересовалась этим вопросом. Конечно, у меня не было абсолютно никакого практического опыта, так что о соперничестве, какое, например, было между мной и Томом во время его учёбы и даже работы, не могло быть и речи. Но профессору Снейпу, несомненно, льстил мой внезапно появившийся искренний интерес к его предмету, и мне это было прекрасно видно.