Страница 100 из 205
Вот уже две или три недели сразу после ужина мы с Северусом довольно быстро проверяли всю имевшуюся у него «корреспонденцию», а потом просто наслаждались обществом друг друга в его апартаментах. Чаще всего мы непринуждённо разговаривали: делились друг с другом какими-то моментами своего прошлого или взглядами на будущее, или я читала ему вслух стихи, те, что знала наизусть. А иногда было наоборот, и уже зельевар читал мне что-то из магической литературы. В такие вечера я, как заворожённая, наслаждалась таким глубоким и выразительным бархатным баритоном профессора, лёжа обычно поперёк широкой кровати и раскинув руки в стороны.
В один из таких вечеров, в первых числах марта, я, как всегда, раскинулась поперёк кровати и мечтательно разглядывала изумрудный балдахин, погружённая в свои мысли, навеянные прочитанным профессором произведением. И как всегда, Северус, подложив себе под спину подушки, сидел на кровати и нежно проводил рукой по моим распущенным волосам.
— О чём ты думаешь? — поинтересовался он спустя минут десять тишины.
— Не знаю… — беспечно ответила я, продолжая разглядывать старинный изумрудный бархат. — Просто мелькают какие-то мысли, но я ни на чём не могу сосредоточиться… Мне так нравится, когда ты читаешь мне. У тебя определённо талант к чтению вслух.
— Спасибо, — усмехнулся Северус моей похвале. — Но мне ещё далеко до таких обширных познаний мировой литературы, как у тебя, Тина.
— Как сказал профессор Дамблдор, просто «необходимо больше практиковаться», — улыбнулась я в ответ, повернувшись к нему лицом. — Знаешь, если бы ты как-нибудь зашёл к нам с Лестатом в тот самый замок, который принадлежал его семье, то с вероятностью в девяносто девять процентов нашёл бы меня или в гараже, измазанную машинным маслом и копающуюся в очередном автомобиле или байке, или в библиотеке, взахлёб читающую что-нибудь. Ну, или в госпитале неподалёку, резво бегающей в хирургическом костюме по отделению между операционной и реанимацией.
— А как же длинные платья, каблуки, игра на рояле? — с теплом в голосе полюбопытствовал он, проведя кончиками пальцев по моей правой щеке.
— Нет, — рассмеялась я в ответ, уже всем оставшимся телом повернувшись на левый бок. — Я, конечно, могу принарядиться при острой необходимости, но женственность — это далеко не сильная моя сторона. Мне проще ходить или в хир костюме, или в джинсах и футболке. Как ты уже успел достаточно убедиться, я не очень люблю привлекать к себе лишнее внимание. И для меня главное — это комфорт, а уж красота… это так, дело десятое.
— Ясно, — улыбнувшись, произнёс Северус. — И какие же у тебя тогда самые сильные стороны?
— М-м-м… — на минуту задумалась я, а потом начала перечислять: — Я хороший хирург, преподаватель тоже, кстати. Я прекрасно разбираюсь в автомобилях, могу за несколько часов разобрать и собрать двигатель, причём так, что машина потом будет мурлыкать. Я знаю очень много языков хотя это не из-за врождённого таланта, а просто потому, что я много путешествовала за свою невероятно долгую жизнь. Хорошо разбираюсь в мировой литературе, как ты до этого сказал. И у меня очень обширная коллекция холодного оружия, которая как раз и находится в Rougemont-le-Château[1], и абсолютно любым предметом из неё я умею в совершенстве пользоваться.
— Ничего себе! — удивился профессор, повернув голову немного набок. — Да ты опасный человек, Тина!
— Неужели ты, наконец-то, это понял?! — съязвила я и с улыбкой посмотрела прямо ему в глаза. — Если коротко, то я высококлассный специалист в трёх областях: медицина, оружие и алкоголь. И немного хуже, но тоже на довольно высоком уровне, разбираюсь в автомобилях, литературе и бриллиантах. И если, услышав эту информацию, ты вдруг захочешь взять своё предложение обратно, то…
— Нет, не захочу, — сразу перебил меня Северус, взяв мою холодную правую ладонь в свою горячую. — Я люблю тебя такой, какая ты есть. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Я думаю, что мои сильные стороны немного уравновесят тебя.
— И какие же сильные стороны у вас, профессор Снейп? — заинтриговано спросила я, положив свою ладонь сверху на его руку.
— Как ты уже могла отметить, я не зря ношу звание Мастера Зелий, — начал говорить он, и я со смехом подтвердила:
— Да, я определённо могу сказать, что не зря!
— Так вот, — продолжил он перечислять с широкой улыбкой на лице, — в своё время я также довольно глубоко изучал Тёмные искусства, и даже многие годы претендовал на роль преподавателя Защиты от Тёмных искусств, но профессор Дамблдор, по причине, известной одному ему, не хочет отдавать мне эту должность, хотя кандидатов на неё с каждым годом становится всё меньше и меньше.
— Надо же, а я и не знала! — удивлённо воскликнула я, а зельевар тем временем продолжил говорить:
— Также ты прекрасно знаешь, что я на высоком уровне владею окклюменцией и легилименцией. И ещё, наверное, стоит добавить, что я самостоятельно изобрёл довольно большое количество заклинаний, полезных и не очень. К твоему сведению, в мире живёт очень мало людей, способных на такое. И я также могу пользоваться некоторыми заклинаниями без помощи волшебной палочки.
— Но как такое возможно? — изумлённо переспросила я и, немного приподнявшись, облокотилась на колено профессора Зельеварения и внимательно посмотрела на него.
— Тина, я знаю всего двух человек, которые способны на такое: Альбуса Дамблдора и Лорда Волан-де-Морта. Это два действительно великих волшебника, причём с обоими я, по стечению обстоятельств, весьма близко «общаюсь». И я сумел подсмотреть кое-что у них.
— Ладно, про Дамблдора, допустим, я знаю, — нетерпеливо согласилась я, оперевшись щекой на свою левую ладонь. — Но что ты сумел перенять от Волан-де-Морта?
— А ты знала, что Волан-де-Морт может парить в воздухе, абсолютно не пользуясь палочкой? Это очень ему помогает быстро перемещаться с одного места на другое, потому что не всегда есть возможность трансгрессировать из определённых мест.
— Хочешь сказать, что ты тоже умеешь вот так передвигаться по воздуху, не пользуясь палочкой? — ещё более изумлённо уточнила я, и Северус рассмеялся мне в ответ:
— Да, Тина. Это было непросто, но я всё же догадался в чём секрет. И теперь я тоже так могу.
— Я хочу это увидеть! — сразу заявила я, выпрямившись и сев к нему на колени.
— Хорошо, Тина! — рассмеявшись моей реакции, ответил профессор, приобняв меня за талию. — Только давай не сегодня, ладно? Погода не очень-то располагает к подобного рода занятиям.
Я перевела взгляд с лица зельевара на одно из заколдованных окон и сразу убедилась, что он был прав: за окном лил дождь, один из первых в этом году.
— Но ты обещаешь мне, что как только погода улучшится, я увижу это? — нетерпеливо потребовала я, и Северус, тепло улыбнувшись мне, произнёс:
— Конечно. Мы обязательно полетаем, если тебе этого так хочется.
— Я верю вашему слову, профессор! — улыбнувшись, ответила я, приобняв его за плечи.
— Я всегда держу свои обещания, Тина, — спокойно ответил профессор в расстёгнутой мной в начале вечера чёрной рубашке. — Ты можешь не переживать по этому поводу.
— Знаешь, мне кажется, что на сегодня разговоров было достаточно… — хитро улыбнувшись, я наклонилась к его лицу, одновременно проведя руками по сильным плечам, и отодвинула тем самым ещё больше края рубашки.
— Да, меня сейчас посетила та же самая мысль, — уловив моё настроение, страстно прошептал Северус и обхватил меня уже обнажёнными руками, крепко прижав к себе. — Люблю тебя, Тина.
— И я тебя… — выдохнула я, всё сильнее и сильнее целуя такие желанные губы, всё сильнее и сильнее растворяясь в любви к нему, в его любви ко мне. С каждым разом всё сильнее и сильнее.
***
— Северус, а ты видел человека под действием зелья, в состав которого входит экстракт белладонны? — задумчиво спросила я, когда мы сидели с профессором Зельеварения по разные стороны его рабочего стола и проверяли работы в четверг вечером.