Страница 57 из 156
Касс не смотрела на Гаренше, но продолжила читать.
— «…Я не желаю ставить под сомнение правдивость тех обстоятельств, которые я тебе перечислила. И я не заинтересована в том, чтобы наказывать тебя за эти преступления против нашей расы. Вместо этого я бы хотела определить, на каких условиях ты освободишь верных друзей моего мужа, а также обеспечишь их безопасную транспортировку на родину.
Вместе с тем, почтенная Вой Пай, прошу, будь в курсе, что я буду очень недовольна тобой, если ты не предоставишь мне приемлемых условий в письменной форме до того, как мои эмиссары покинут Пекин.
Более того, я сочту такой отказ объявлением войны между нами, и я без промедления отреагирую на такое заявление. Поскольку твоё похищение этих возлюбленных братьев и сестёр откровенно нарушает условия нашего изначального соглашения, ты должна считать огромной услугой то, что я ещё не объявила войну между нами…»
Касс услышала, как Гаренше позади неё прочистил горло.
Помедлив, она посмотрела ему в лицо.
Лицо бывшего Повстанца выражало плохо скрываемый шок, но она видела там что-то ещё; эмоциональную реакцию, которую он, похоже, пытался приглушить, даже замаскировать чем-то другим. Посмотрев в его огромные ореховые глаза, Касс осознала, что он готов прослезиться, и его лицо хотя бы отчасти отражает облегчение.
Улыбнувшись, она пожалела, что не может схватить его за руку.
Вместо этого прочистив горло, она вернулась к письму.
— «Я бы хотела выразить тебе последнее предупреждение, сестра Вой Пай. Я бы не хотела, чтобы этот процесс как-либо затянулся. Я в курсе, что твоя любимая игра — это развлекаться с церемониальными формами и откладывать доставку обещанных благ по официальным контрактам с твоими союзниками и врагами. Вне зависимости от того, к какой категории я могу относиться в последнее время, ты должна знать, что моё терпение на исходе из-за повысившихся обязательств перед нашими людьми.
Говоря кратко, я не желаю вести эту игру с тобой, когда дело касается моих людей. Если потребуется другая оплата, тогда не лукавь в обозначении любых пунктов своих требований в этом отношении. Я готова пойти на любое приемлемое соглашение для достижения данного результата, но предупреждаю тебя: я ожидаю, что это произойдёт в адекватный промежуток времени для примирения между двумя нашими группами. А до тех пор, как ты, Вой Пай, удерживаешь хоть одного из моих братьев и сестёр в заложниках, между нами не будет мира.
— Более того, — добавила Касс, наградив лидера Лао Ху суровым взглядом. — …В качестве жеста твоих добрых намерений я бы хотела потребовать немедленного освобождения пяти из этих видящих, а также их возвращения вместе с моими эмиссарами, Кассандрой и Багуэном.
Как я уже говорила прежде, за возвращение всех моих братьев и сестёр ко мне будет предоставлено должное и взаимно обговорённое вознаграждение, и как можно быстрее.
Поскольку ты явно не посчитала наше предыдущее соглашение приемлемым в отношении изначально обговорённого вознаграждения, я бы хотела получить от тебя честный ответ, что потребуется, чтобы завершить этот твой обмен со мной за две недели.
Невыполнение этого по любым причинам, — читала Касс, — приведёт к выводу, что ты желаешь войны со мной, сестра Вой Пай, и с видящими под командованием меня и моего мужа».
Развернув свиток на ладони, Касс бросила на лидера Лао Ху ровный взгляд, все ещё говоря так, будто читает с бумаги.
— Бла-бла, бла-бла… с искренним уважением, целую-обнимаю, Высокочтимый Мост.
Когда лидер Лао Ху слегка улыбнулась, Касс откинулась на спинку деревянного стула, взяла свою чашку чая и медленно отпила глоточек.
— О, и был ещё постскриптум, который она забыла включить, — сказала она, опустив чашку. — Ты бы хотела услышать и его тоже?
Вой Пай остановила пристальный взгляд своих хищных глаз на лице Касс. Похоже, она забыла о Багуэне и Гаренше. Когда Касс просто посмотрела на неё в ответ безо всякого выражения, видящая шире улыбнулась, сделала жест одной рукой и подлила себе чаю.
— Прошу, продолжай же, почётнейший эмиссар Моста.
— Ладно. Там всё примерно так, — сказала Касс, скрестив руки на груди. — Мечу уже лучше. Более того, им обоим лучше. Если ты не сделаешь, как она говорит, то они оба могут запросто решить явиться сюда и подпалить твой «светлый Город» к чертям собачьим.
Темные зрачки Вой Пай сузились, но фарфоровое личико не дрогнуло.
— Меч — её пленник? Ты это признаешь?
— Был её пленником, да.
Видящая уставилась на неё, не моргая.
Касс почти со стопроцентной уверенностью осознала, что женщина читает её свет и, скорее всего, каждое слово в её сознании. Ощутив, как в это время Багуэн поближе подвинулся к ней, она осознала, что он тоже это почувствовал и наверняка пытался закрыть её щитами.
Ей было всё равно. Она знала, что это случится; и Элли тоже.
— Ты веришь в это, — сказала лидер Лао Ху. — Ты веришь, что он придёт сюда.
— Ты права, чёрт подери, верю, — сказала Касс, скрежеща зубами. — И ты, может, забыла… но он уже не единственный телекинетик. Даже если он не придёт, сюда явится Элли. В этом можешь быть уверена. И она будет не одна. Она прекрасно знает, что ты сделала с теми Повстанцами-видящими, и она в ярости. Может, ты не поняла, что они были и её друзьями тоже?
Вой Пай улыбнулась, но Касс видела насторожённость в её глазах, жёсткость, маячившую в жёлтых радужках. После очередной долгой паузы Вой Пай отвела взгляд, мягко щёлкнув языком.
— Но само собой, мы подчинимся её желаниям, — промурлыкала видящая. — Тут и вопроса не стояло. Мы все живём, чтобы служить Мосту.
Повернувшись к двум видящим позади неё, Мэйвену и Юнес, она бегло заговорила с ними на мандаринском. Касс посмотрела на Багуэна, зная, что он поймёт их слова. Когда он бросил на Касс ободряющий взгляд и прикоснулся к её плечу одной ладонью, она немного расслабилась.
Вой Пай перевела взгляд на Касс.
— Этого тоже можете забирать, — сказала она, показывая на Гаренше. — Он мне практически бесполезен, даже как ученик.
Когда Касс улыбнулась Гаренше, он улыбнулся в ответ, растягивая шрам на его лице, поднимавшийся от одного уха к брови. Он отошёл от них, но Касс понимала, что это скорее церемониальное дерьмо, поскольку он стоял в алькове у стены — месте, которое, видимо, отводилось для слуг.
— …Но, конечно же, вы не можете уйти отсюда, — добавила Вой Пай урчащим голосом.
Улыбка соскользнула с лица Касс.
— Что?
— Пока я лично не поговорю с Мостом, — спокойно объяснила Вой Пай на прекси.
— Конечно же, я должна извиниться перед ней лично. За все обиды, которые я ей нанесла.
— Ты издеваешься? — Касс нахмурилась. — Ни за что. Это не входит в сделку. Мы возвращаемся с твоими условиями. В письменной форме. И с пятью Повстанцами.
— Боюсь, этого будет недостаточно, — шёлковым тоном произнесла Вой Пай, и её лицо выражало театральное горе, когда она вскинула ладони. — Видишь ли, я просто не могу вынести мысли, что я оскорбила одного из наших чтимых посредников. Я должна извиниться перед ней лично… как и перед её мужем, если ему действительно «лучше», как ты говоришь.
Касс стиснула зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос.
— Она воспримет это как объявление войны, — натянуто сказала она.
— Объявление войны? — переспросила Вой Пай. — Моя попытка извиниться — объявление войны?
— Удерживание нас против нашей воли, — рявкнула Касс. — Превращение нас в твоих пленников.
— Я в этом искренне сомневаюсь, — произнесла Вой Пай приторно сладким тоном.
Она сделала жест охранникам, которые появились на пороге, и лениво показала в сторону Касс и Багуэна, затем сделала несколько резких жестов пальцами.
— …Раз уж ваша госпожа так ценит гостеприимство Лао Ху, — сказала Вой Пай, — она должна увидеть в этом высочайший комплимент, почтенный эмиссар Моста. Наше желание оставить тебя здесь, с нами, означает лишь дар тебе… а также дар твоему внушительному сопровождающему, которого, очевидно, выбрали из-за его семейных уз с нашей нацией, а также как представителя одного из самых древних кланов.