Страница 11 из 22
Случай со скрипкой, причем скрипкой Страдивари, произошел в 1967 году со скрипачом Дэвидом Маргеттом из струнного квартета в Лос-Анджелесе. После того как скрипка была оставлена на крыше его автомобиля, она исчезла на многие годы и появилась только в 1994 году. В 1998-м ее вернули в Калифорнийский университет. Маргетт так и не смог вспомнить, почему оставил скрипку на крыше и что его отвлекло в этот момент. Он не закодировал эту информацию.
Чтобы информация оказалась в памяти, она должна быть закодирована. Когда внимание разделено между несколькими задачами, кодирование нарушается. В серии исследований участникам давали список слов, рассказов или картинок. Параллельно им предлагали дополнительные задачи, отвлекающие внимание, например, слушать и определять звуки или называть нечетные числа. В таких условиях они почти ничего не запоминали из первого задания.
Так происходит и в реальности. Если мы глубоко сосредоточены на чем-то одном, то память не кодирует другие детали, такие как снятые очки, куда-то сунутые ключи или скрипку на крыше. Пожилым людям особенно трудно кодировать несколько задач, и потому они больше склонны проявлять рассеянность.
У пожилых людей нажит большой опыт, и иногда именно этот опыт может сыграть злую шутку. Когда мы запоминаем новую информацию, к примеру, учимся водить машину, мы используем все свое внимание. Мы старательно запоминаем, что означает тот или иной знак, на какие педали нажимать, как крутить руль и тому подобное. Затем, с практикой, приходит автоматизм действий.
Мы уже не помним, почему свернули на другую полосу или сменили скорость, мы просто делаем это. С одной стороны, это хорошо, с другой – мы платим за этот автоматизм забыванием. Многим опытным водителям знакомо чувство, когда они забывают последние 5 километров дороги, потому что в момент езды думают о чем-то другом, более важном, положившись на автоматизм.
Такой же автоматизм приходит и к музыкантам. Хороший пианист играет пьесу на автомате, и если спросить его через полчаса, как он сыграл, он не сможет ответить: он просто не помнит, разве что во время игры произошло что-то необычное. Он играет как дышит, так же естественно, и потому не помнит.
Эта автоматическая амнезия встречается довольно часто. Люди бегают в поисках очков с очками, сдвинутыми на голову, ищут ключи, зажав их в руке. Сам автор искал ключи от багажника после игры в гольф. Обычно он клал их в сумку для клюшек, но на этот раз ключей не было. После получаса лихорадочных поисков он обнаружил, что ключи торчат в замке багажника: он уже успел открыть багажник, но не помнил об этом.
Неглубокое кодирование приводит к появлению так называемой слепоты к изменениям, когда человек не замечает, что в сцене появились новые детали или действующие лица. В исследованиях, посвященных работе памяти, проводились эксперименты. Участникам показывали фильм, существенная часть которого менялась. В одном случае продемонстрировали фильм, где светловолосый парень в очках сидит за столом, затем выходит из комнаты. Камера показывает происходящее в другой комнате, где другой блондин в очках с кем-то говорит по телефону. Это разные люди, просто слегка похожие, но это смогла определить только треть участников. В другом фильме показали двух женщин, сидящих за столом напротив друг друга. Камера периодически перемещалась с одной на другую, все выглядело совершенно обычно. Участников эксперимента спросили, заметили ли они какие-то изменения в фильме. Почти все ответили отрицательно, между тем всякий раз, когда камера перемещалась, менялось почти все: приборы на столе, одежда, прическа.
Мы слепы к изменениям потому, что кодируем детали сцены неглубоко, на поверхностном уровне, стараясь уловить общую картину, а не мелкие подробности. Иногда мы проявляем рассеянность, когда нужно вспомнить что-то связанное с событием и временем. Например, знакомый просит вас: если встретите в офисе вашего коллегу, передайте ему, что знакомый ждет звонка. Если этот коллега попадется на глаза (то есть ожидаемое событие произойдет), просьба будет передана, если нет – скорее всего, забыта.
Если нужно выпить лекарство ровно в 11 вечера, это требует либо спонтанного воспоминания ровно в 11, либо планирования подсказок, как бы не забыть это сделать, – например, поместить коробочку с лекарствами на раковину, чтобы во время чистки зубов перед сном не пропустить ее и вспомнить.
Чтобы бороться с рассеянностью, Шактер советует заранее заботиться о подсказках, которые будут доступны в нужное время. Если назавтра нужно кому-то позвонить, надо оставить желтую записку на том месте, где мы завтра обязательно окажемся: перед телефоном, на холодильнике, у раковины, где мы вымоем посуду. Так расплывчатая задача на основе времени (завтра) становится конкретной задачей на основе события (мы моем посуду и видим заранее оставленную записку-напоминание).
Идея №4. Во время блокировки память не дает вспомнить то, что нам нужно
Блокированная информация была когда-то успешно закодирована и сохранена, но никак не желает извлекаться из памяти, и как раз именно тогда, когда она очень нужна. Нужное имя или место вот-вот готово сорваться с языка, но что-то блокирует механизм, и этого не происходит.
Автор приводит гипотетический пример. Допустим, на корпоративе в офисе вы видите коллегу, с которой несколько раз делали проекты, но уже давно не видели. Она тоже вас заметила и направляется к вам с дружеской улыбкой. Вы готовитесь представить ее своим друзьям, но с ужасом понимаете, что забыли, как ее зовут. Вроде помнится первая буква, или кусочек слога, но целиком вспомнить имя невозможно. Вы с трудом выходите из положения при помощи замечания вроде «вы, наверно, уже знакомы друг с другом» и радуетесь, когда она первая протягивает руку и называет свое имя.
Иногда может быть заблокировано какое-то слово, прямо во время интересной светской беседы. Такое часто случается с актерами, причем на сцене в разгар представления. Иногда студенты на экзамене напрочь забывают то, что учили как раз накануне. Но чаще всего блокируются имена, особенно у пожилых людей.
Однажды психологи провели эксперимент: участникам, распределенным в две группы, показали фотографии незнакомых мужских лиц. В первой группе во время показа называли фамилию человека на фотографии, второй сообщали род его занятий. При этом фамилии и профессии звучали одинаково: Бейкер был пекарем (baker), а Поттер – гончаром (potter). Когда потом просили припомнить, как зовут мужчин на фотографиях, это получалось гораздо хуже, чем когда нужно было вспомнить род занятий. Слово, обозначающее профессию, запоминалось лучше, чем фамилия, хотя и пишутся, и звучат они одинаково.
Это происходит потому, что фамилия человека ничего о нем не говорит. Кто угодно может носить фамилию Бейкер, но если про человека сказать, что он пекарь, это сразу же вызовет ряд ассоциаций, помогающий сохранить ее в памяти. Имена сложно запомнить, потому что они никак не характеризуют людей.
Когнитивные психологи проводили эксперимент: показывали участникам изображения персонажей из мультиков и комиксов. Часть имен персонажей подчеркивала их характерные черты (Белоснежка, Скрудж и пр.), имена других были просто именами (Мэри Поппинс, например). И хотя все персонажи были хорошо известны участникам, у многих возникли трудности при попытке вспомнить обычное имя, не связанное с каким-то качеством.