Страница 10 из 22
Второй грех – рассеянность – затрагивает как память, так и внимание. В этом состоянии мы забываем о важных вещах, потому что нас отвлекает множество мелочей и мы не фокусируемся на главном. Мозг не воспринимает важную информацию, когда занят обработкой этих мелочей.
Блокировка (третий грех) происходит при настойчивых попытках что-то припомнить. Что-то будто исчезает из нашего сознания, хотя мы точно знаем, что помнили это – например, имя человека, лицо которого вам знакомо.
Грехи приписывания, предвзятости, внушаемости и навязчивости связаны с искажением воспоминаний. Мы что-то помним, но в сильно искаженном виде.
Приписывание воспоминаний означает, что мы не можем отличить фантазию от реальности. Мы уверены, что услышали о чем-то от друга, а на самом деле прочитали в газете. Связанная с приписыванием внушаемость может заставить нас «вспомнить» то, чего никогда не было, когда воспоминания внушаются наводящими вопросами и тому подобными ухищрениями, иногда намеренно.
Память страдает предвзятостью: мы редактируем наши воспоминания, придаем им привлекательный вид, который нам нравится. Это происходит потому, что нас гораздо больше волнует, как мы себя чувствуем, чем то, что произошло на самом деле.
Навязчивость памяти – тоже грех. Мы прекрасно помним какое-то событие, но оно, к сожалению, неприятное или травмирующее и при этом не дает себя забыть. Мы вспоминаем жестокий разнос на работе, провал на экзамене, чью-то насмешку или болезненную потерю. Этот грех может стать причиной тяжелой депрессии.
Понимание семи грехов поможет им противостоять. Ведь каждый из них – всего лишь одно из адаптивных свойств. Если взять семь смертных библейских грехов – гнев, зависть, гордость, похоть, жадность, лень, чревоугодие – они окажутся лишь преувеличенными признаками естественных человеческих порывов. Гнев, проявленный вовремя, помогает нам защищаться от врагов, похоть нужна для продолжения рода, чревоугодие опасно, но здоровый аппетит необходим для приема пищи. Так и семь грехов памяти помогают нам понять, почему память устроена так, а не иначе.
Идея №2. Чем дальше от нас событие, тем хуже мы его помним
В этом вся суть скоротечности. Когда-то Америка напряженно следила за процессом О. Джея Симпсона, обвиненного в убийстве бывшей жены и ее друга. После оправдательного приговора люди еще долго обсуждали его. Казалось, любой может вспомнить, при каких обстоятельствах он впервые услышал вердикт.
По горячим следам было проведено исследование. Ученые опросили группу калифорнийских студентов, которые подробно рассказали, где и как они узнали об оправдательном приговоре. Через 15 месяцев их опросили повторно о том же самом. И только половина точно вспомнила, где это было. А через три года после вердикта только треть смогла точно воспроизвести события.
Именно так работает скоротечность памяти, когда со временем большинство деталей предается забвению. Если вы можете узнать человека спустя день или неделю после того, как познакомились с ним, то через год это может стать проблемой: если он не напомнит вам, как вы познакомились, вы вряд ли поймете, кто это.
Автор рассказывает про свою знакомую, которая присутствовала на свадьбе подруги с человеком, который был ей раньше незнаком. Через несколько месяцев она пришла к подруге на день рождения, увидела там незнакомого мужчину и спросила, кто он такой. Узнав, что это муж подруги, она была готова провалиться сквозь землю.
Скоротечность и мимолетность запоминания вызваны тем, что одни впечатления постоянно вытесняются другими. Мы помним о событии минуты, часы, дни, но чем оно дальше, тем более смутными становятся воспоминания. Исчезают детали, происходят похожие события, еще сильнее размывающие картину прошлого. Мы пытаемся восстанавливать одно, опираясь на другое, более позднее впечатление, и додумываем то, чего вспомнить не можем.
На скоротечность влияет старение организма. В 40—50 лет этот процесс запускается, в 60—70 усиливается, и скоротечность становится более заметной. Однако ученые отмечают, что у людей с высшим образованием, занятых интеллектуальным трудом, скоротечность менее выражена, даже если им перевалило за 60 или 70 лет – они иногда показывают лучшие результаты, чем молодые люди без образования.
При запоминании происходит переход от временной или кратковременной памяти к долговременной памяти, более постоянной, к которой относятся эпизодическая и семантическая память. Эпизодическая отвечает за личный опыт, полученный в определенной время в определенном месте: посещение футбольного матча на прошлой неделе или одного из дней рождения в детстве. Семантическая память отвечает за удержание знаний и фактов: значимые исторические события, великие имена, формулы. Существует и рабочая память, влияющая на остальные типы. В ней удерживается небольшое количество информации в короткие отрезки времени, когда люди читают, слушают, решают проблемы или просто размышляют. Если бы не было рабочей памяти, мы бы не могли запомнить начало предложения к моменту, когда дошли до его конца. Объем рабочей памяти невелик, ее ресурсы выделяются на временное хранение информации. Это доказал эксперимент 1950-х годов, когда людей сначала попросили выучить бессмысленные слоги, а сразу вслед за этим – сосчитать в обратном порядке от ста до трех. После обратного отсчета никто уже не мог вспомнить заученных слогов.
Чтобы ослабить скоротечность памяти, нужно обдумывать или обговаривать свой повседневный опыт. Когда мы осмысливаем новый факт или переживаем какое-то событие, нейронные связи кодируют этот опыт, превращая его в воспоминания. Постепенно они слабеют и стираются, если их время от времени не пересматривать, то есть не обдумывать и не обсуждать.
Другой способ борьбы со скоротечностью – попытаться контролировать первый момент кодирования новой информации, например, с помощью визуализации. Шактер предлагает запомнить его имя – Дэниэл – при помощи образа пророка Даниила в обществе львов, от которых он хочет спрятаться. Существуют компьютерные программы и приложения, в которых тоже используются визуальные образы, но эффект они дадут, только если тренироваться постоянно.
Идея №3. При рассеянности входящая информация либо неправильно кодируется, либо ее сложно извлечь из памяти в нужный момент
Рассеянность и скоротечность – не одно и то же. Автор приводит три примера, помогающие понять разницу между ними.
Человек играет в гольф и делает удачный удар клюшкой по мячу. Через минуту он уже забыл, что сделал это. Так было с пациентом Шактера, страдающим болезнью Альцгеймера.
Другой пример: человек снимает очки, кладет их поблизости, а вскоре понимает, что не помнит, где они. Ему приходится обыскать весь дом, прежде чем очки находятся.
Третий пример: человек складывает вещи в багажник, в процессе кладет скрипку на крышу машины и забывает о ней. Машина трогается и едет со скрипкой на крыше.
Случай с забывчивым гольфистом – пример скоротечности, в данном случае усиленной болезнью Альцгеймера. Классический случай с очками – пример рассеянности. Так происходит, когда мы снимаем и кладем очки, думая о чем-то другом. Если у них всегда было определенное место, а на этот раз они оказались не там, то найти их будет нелегко. С самим Шактером такое происходило, когда он снял очки во время работы над научной статьей и не мог вспомнить, куда их дел. Он просто не успел закодировать информацию, что сделал с очками – это и есть рассеянность.