Страница 32 из 116
В комнате оказалось темно, Лиза даже ночник не включила. Тоже устала, оно и понятно. Сложная неделя выдалась девочке… бесстрашной, яркой девочке с таким колючим взглядом, что шипы попадали прямиком в сердце, оставаясь там занозами навсегда.
Он знал, что зря делает шаг вперед, к широкой кровати: не хватало напугать эту странную чудачку, которая поразила своей мудростью не по годам, самостоятельностью и готовностью менять мир. Андрей помнил, как загорелись ее глаза, стоило упомянуть имя Понти. Он-то считал, что Архипова испугается и пошлет ненадежный план куда подальше, учитывая ее неприятную историю отношений с Ромео. А Лиса наоборот осталась, даже обиду первого знакомства Андрею простила, просто перевернув страницу жизни, словно той и не существовало.
Справедливая… Такие и становятся лучшими агентами.
Глаза привыкли к темноте, и стало легче ориентироваться в комнате. Холодный лунный свет пробивался сквозь круглый иллюминатор, падая на кровать, очерчивая контур спящей девушки.
Лиза ровно дышала, закрутившись в простыню, как гусеница, только волосы рассыпались по подушке. Одинокая девочка с золотистыми веснушками на носу. С яркими губами, которые так часто растягивались в ухмылке.
Андрей опустился на колени у кровати и, не сдержавшись, провел ладонью по мягким волосам, испытывая сожаление от того, что некому было защитить Лизу. Как она жила все эти годы практически одна, в чужой стране?
Пальцы соскользнули на нежную щеку. Прохладная… Андрей тихо поднялся, чтобы включить обогрев в комнате. Здесь действительно было зябко, северная сторона не прогрелась за день.
– Бесстыжий, это ты там бродишь?
Хриплый сонный голос отозвался теплом в венах, и Андрей даже не обратил внимания на шутливое прозвище.
– Я, Лисенок, не пугайся. Включу отопление.
Но девушка все равно поднялась, утащив за собой простыню, и, неловко прикрывшись, растерянно застыла у кровати.
Андрей открыл квадратную панель в стене и, нажав кнопку, чтобы заработал обогрев, направился к двери.
– Спи, я уже ухожу.
– Подожди!.. Мне бы, эм-м, воды.
– Да, сейчас.
В их рубленом общении проскользнуло что-то неестественное, отчаянное, из-за чего стало труднее сохранять хладнокровие, и Андрея будто магнитом потянуло туда, где стояла Лиза. А она, явно не зная, как себя вести, отошла к иллюминатору.
Андрей достал из холодильника холодную бутылку минералки, которая сразу покрылась испариной, и посмотрел на Лизу. Грациозный силуэт в лунном свете казался совершенным, привычным, правильным. Будто она и должна там стоять. Андрей поморщился, до того сложно было отвести взгляд от тонких побелевших пальцев, которые сжимали глянцевую простыню над грудью.
И тут его прошибло колючим потом: она ведь обнажена под шелковой тканью, потому и смущается.
Черт! Господи... надо было сразу уйти. А лучше не приходил бы.
С каждым шагом тело будто горячим свинцом наливалось. Остановившись в метре от Лизы, Андрей протянул ей воду, раскаляясь внутри под пытливым взглядом, и когда пальцы соприкоснулись, то мир оплавился вместе с благоразумием, и последний шаг был преодолен в один судорожный выдох.
– Я… извини, я уйду сейчас, – нагло врал Андрей, обнимая Лизу, сминая на гладкой спине скользкий шелк и мучительно желая большего.
Хотелось убрать преграду, изучить каждый изгиб пальцами, губами и услышать ее стоны… Но это было бы неправильно, и Андрей закрыл глаза, глубоко вдыхая.
Лиза пахла ванилью вперемежку с краской. От того японского макияжа, наверное, аромат остался.
Нервы звенели от натяжения. Никто из них двоих не двигался. Андрей не смотрел на Лизу, только вслушивался в ее сбивчивое дыхание. А потом она прошептала:
– Не уходи. Не оставляй меня одну.
Тоска в тихом, взволнованном голосе мгновенно остудила горячую кровь, напомнив, что перед ним – невинная, одинокая девочка. Андрей собрал волю в кулак и обнял Лизу более сдержанно, стараясь не напугать, как в первую встречу. Бережно коснулся губами виска и кивнул.
– Я буду рядом, пока ты не уснешь.
Он ощутил странное разочарование Лизы, когда она со смешком отстранилась, бросив:
– Спасибо.
Она с удивлением посмотрела на бутылку воды в собственной руке, явно забыв, откуда та взялась. Так и не отпив, Лиза поставила минералку на пол и прилегла на край кровати, отвернувшись от Андрея. В ее движениях появилась отчужденность, и он испытал сожаление по коротким мгновениям близости.
«Нельзя», – упрямо напомнил себе Бестужев и, обойдя кровать, улегся с другой стороны. Он забросил руки за голову и посмотрел в потолок.
Лиза затихла, но по ее неровному дыханию стало понятно, что она тоже напряжена. Нет, это не дело.
– Лисенок, я не собираюсь тебя трогать… во взрослом смысле. Но, если позволишь, хотелось бы обнять.