Страница 3 из 112
— Вижу, ты выполнил условия соглашения, смертный. Подойди! — Призыватель подошёл к телу жертвы и демону. — Держи этот кинжал, им нужно умертвить жертву, чтобы ритуал завершился. Помни: коли прямо в сердце! — Человек принял из рук рогатого чёрный, отдающий красными и синими бликами кинжал и присел над телом обездвиженной жертвы; несколько секунд поколебавшись, он вонзил кинжал в грудную клетку. Андрей почувствовал зверскую боль, а в следующую секунду его сознание отделилось от тела и стало проваливаться куда-то вниз. Последним, что он увидел, был поднимающийся с пола убийца, возвращающий кинжал хозяину. Убрав кинжал в ножны, демон обхватил руками голову своего партнёра по сделке и принялся что-то очень быстро шептать в то время, как «довольный покупатель» его корчился и извивался от боли.
«Воистину, во многих знаниях многие печали.» — подумал Андрей перед тем, как окончательно провалился под землю и ощутил себя падающим в полной пустоте.
Глава 1 О том, что не все сделки одинаково полезны
Тут черт потрогал мизинцем бровь…
И придвинул ко мне флакон…
И я спросил его: — Это кровь?
— Чернила, — ответил он…
Падение длилось, по ощущениям, уже несколько часов, хотя, как определить, часы прошли или всего пара минут, когда вокруг просто зияющее чёрное небытие, в котором взгляд не мог выцепить хоть что-то, кроме ощущения падения. Стоп, а что, если… Стоило ему подумать о том, чтобы перестать падать, как он завис в темноте; ни звуков, ни запахов, вообще ничего.
Он попытался произнести своё имя и услышал:
— Андрей.
Дальше он просто громко кричал, одновременно пытаясь выбрать направление движения, и вскоре заметил, что в этой пустоте можно двигаться не только вниз, но и в любых других направлениях, он рванул вверх в надежде увидеть своё тело и, возможно, вернуться в него, хотя, какое там вернуться с проколотым-то сердцем. Впрочем, решив, что какая-то цель лучше, чем ничего, он всё ускоряясь, стремился наверх. Через некоторое время в черноте стала различима прозрачно-серая дымка, и, приблизившись, он понял, что она простирается так далеко, как только способен видеть глаз. Он влетел в неё и продолжил свой путь наверх, пытаясь рассмотреть окружающие его в этой дымке нечёткие образы. Наконец, он достиг поверхности и понял, что может по ней ходить, правда, всё равно не ощущая твёрдой опоры под ногами, можно было и просто парить в разные стороны параллельно поверхности. Оглянувшись вокруг, он понял, что находится в лесу, правда, деревья были тоже разных оттенков серого и полупрозрачные. «Чёрт, хреново быть призраком — живой мир гораздо ярче, и его можно хотя бы потрогать», — думал Андрей, наворачивая расходящуюся спираль всё большего диаметра вокруг точки «приземления» и пытаясь найти какие-либо ориентиры на местности. Полностью отсутствовали звуки, запахи, следы на «земле». «Интересно, а почему демон не забирает меня? Вроде, времени уже немало прошло. Впрочем, так даже лучше, вдруг найду какой-нибудь выход из этого «призрачного мира»?» — размышлял Андрей, бродя по своим ощущениям уже дня два. Он пробовал кричать и звать на помощь, но не было обычного лесного эха, слова будто звучали только для него самого и гасли, лишь только раздавшись. Ещё несколько «дней» спустя (днями это время можно было назвать весьма условно, поскольку не было ни восходов, ни закатов, ни освещения вообще, а объекты были словно вылеплены из этой полупрозрачной серой дымки прямо в зияющей черноте — было вообще непонятно, как и за счёт чего он их «видит») он вдруг набрел на дорогу. Пройдя несколько километров, меряя расстояние шагами, чтобы не сойти с ума от скуки, Андрей увидел какие-то облезлые кирпичные здания и приблизился к ним; в отличие от большинства предыдущих объектов, эти строения были не полупрозрачными, а просто серыми, разных тонов. Ему уже встречались деревья, которые не были прозрачными и их было весьма много, но видимых насквозь всё равно больше. Проведя аналогию между этими зданиями и такими же непрозрачными деревьями, Андрей пришёл к выводу, что, должно быть, это характеристика всё ещё существующих объектов, как бы «живых».
«Интересно, а с живыми людьми также? Смогу ли я вообще их увидеть?» — думал призрак, и ему становилось как-то неосознанно теплее от надежды увидеть живых людей. С этими мыслями он прошёл сквозь стену в здание (стоит заметить, что проходить сквозь «живые» объекты было раз в пять сложнее, чем через их призрачные аналоги). Здание оказалось каким-то складом, заставленным кучей коробок, стеллажей, каких-то стройматериалов. Обшарив один склад, он принялся за следующий, надеясь, что сможет найти здесь своё тело, а даже если и нет, то судя по непрозрачным коробкам, склад не был заброшен, и тут должен был кто-то работать, а, значит, можно встретить живых людей, правда, вряд ли эти люди сами смогут его увидеть, ибо сам он был живым не столь уж давно и знал, что живые думают о всякой потусторонщине, включая и призраков — что их нет, а, стало быть, не видят.
Так, обшаривая склад за складом, призрачный скиталец, войдя в очередной, узнал то помещение, где его принесли в жертву, правда, тела, как и обломков бывшего «ложа смерти», тут уже не было, как и следов крови (он почему-то был уверен, что кровь, хоть и серая, но будет темнее бетонного пола), однако, следы демонической активности вносили некое разнообразие в серый интерьер, бывшие линии пентаграммы, как и символы окружавшие её, продолжали светиться слабым сине-зелёным демоническим светом, который он хорошо помнил. Его передёрнуло от воспоминаний о своей «казни». Хотелось отомстить тем, кто его вырвал из жизни, которая с тем контрактом только должна была начаться, обрести яркость, теперь же словно тонким издевательством демонический символ на полу был единственным, что разбавляло тусклую серую гамму. Впрочем, в глубине души призрак понимал, что и живым не мог тягаться с демоном и его слугой, а сейчас в новом бесплотном обличии — тем более. От этого было ещё горче. Постояв несколько минут, рассматривая пентаграмму, одновременно ненавидя её и услаждая взгляд видом хоть чего-то отличного по цвету от серого, он вернулся на дорогу. Сгоняв в обе стороны от складов, сориентировался по километровым столбикам, где город, и направился в его сторону.
Как же он был рад через несколько часов увидеть окраину родного Питера! Его всегда немного коробило, когда знакомые из других городов или просто приезжие называли Петербург серым, пасмурным и дождливым. Теперь будь у него возможность — он бы показал им этот «призрачный мир» для сравнения! Правда, сейчас город выглядел действительно серым, но та серая палитра, которой раскрашивали призрачный Питер, была, конечно, в сотни раз богаче, чем всё то, что ему довелось увидеть за первые несколько дней своего посмертия, и сейчас он видел тысячи новых оттенков. Да, и даже в таком виде город вызывал чувство чего-то близкого, родного, какой-то внутренней теплоты, что ли. Кстати, насчёт теплоты: с самой своей смерти Андрей ощущал неприятное жжение в том месте, где при жизни билось сердце. С каждым днём это жжение понемногу становилось сильней, но пока было вполне терпимым, да и хоть какое-то телесное чувство, пусть даже боль, привносило разнообразие в серую скуку бессмысленного существования.
По улицам же города ходили редкие прохожие, из которых лишь немногие были прозрачными. Андрей сделал из этого сразу четыре вывода: во-первых, он всё же видит живых людей; во-вторых, сейчас ночь, судя по их небольшому количеству на улицах; в-третьих, живые его не видят, а мёртвые и полупрозрачные видят и почему-то боятся; а в-четвёртых, судя по всему, не все мёртвые становятся призраками, иначе их было бы на улицах гораздо больше.
Вскоре он понял, что четвёртый вывод был не совсем верен, а заодно догадался, почему его боятся «прозрачные»: он был абсолютно голым, даже трусы, в которых он лежал на своей койке смертника, не перенеслись с ним на тот свет, в то время, как большинство прозрачных каким-то образом умудрились раздобыть одежду. Пару раз он пробовал подойти к одетым «прозрачным» и спросить, как и где добыть одежду, но те в ужасе убегали. Позже, он понял, бредя через город, почему одетые не любят голых. Из-за угла вышел такой же нагой мужик, как и он, и ни слова не говоря набросился на Андрея с кулаками, причём, удары не проходили сквозь бесплотное тело, а были как бы акцентированными и приносили реальную боль, причём не только в месте удара, а сразу по всему «телу». К счастью, Андрей не забыл свои занятия миксфайтом, да и по сложению был крупнее, так что, смог дать мощный отпор — настолько мощный, что от «тела» этого призрака отрывались куски, оставаясь висеть в воздухе. С каждым оторванным куском противник становился слабее. Зажав ослабленное тело на земле, не давая пошевелиться, Андрей спросил: