Страница 21 из 112
Обшарив окрестности на предмет других гильдейцев и никого не обнаружив, кроме лошадей убитых врагов, Хротгар спрятал Мрака вместе с остальными лошадьми в том же ельнике, где до этого «гнездилась» последняя встреченная тройка ночников, дальше двинувшись уже пешком, поскольку кроны деревьев неплохо прикрывали местность от дождя и так было незаметнее. Больше никого не встретив, он тихо дошёл до края болота, найдя мёртвый чёрный от попавшей молнии дуб, нащупал гать и двинулся по болоту, простукивая свой путь концом предусмотрительно срубленного берёзового шеста. Поскольку та куцая растительность, что всё же росла на болоте, была редкой, низенькой и какой-то болезненной, то льющаяся с небес вода снова хорошо скрывала лазутчика от глаз и ушей возможных дозорных. Было ощущение, что ливень даже усилился со времени входа в лес. Несколько раз северянин проваливался ногой мимо гати, в его сапогах хлюпала вода, ощущения были на редкость мерзкие. В отвратительном настроении, он наконец, добрался до кустистого берега островка. Аккуратно раздвинув кусты, он заметил двоих часовых, кутавшихся в плащи с капюшонами спиной друг к другу на противоположных берегах острова. Не покидая кустов, северянин достал арбалет и, тщательно прицелившись, пустил болт в голову одного из дозорных, когда тот перевёл взгляд с гати на что-то у себя под ногами. Оглянувшись на второго, одновременно вкладывая болт в заново натянутый арбалет, Хротгар убедился, что из-за шума дождя тот не слышал щелчка спускаемой тетивы. Тихий свист болта и ещё один ночник распластался на мокрой земле, зажав руками грудь, из которой торчал окровавленный наконечник. Выбравшись из кустов, северянин пригнувшись направился к «арке» из двух облокотившихся друг на друга камней, стараясь ступать как можно тише. В шаге от входа он услышал приглушённые дождём голоса из землянки. Аккуратно, чтобы не быть замеченным, он заглянул в зев прохода.
Внутри, освещаемые неровным светом небольшого костерка, общались двое мужчин. Держа арбалет наготове, северянин сразу обратил внимание на золотой и, предположительно, платиновый перстень. Отлично, и руководитель всей операции здесь! «Ты не умрёшь быстро, гнида!» — подумал Хротгар, пуская болт в висок носителя золотого знака отличия и, держа наготове топор во второй руке (на этот раз щит он решил не использовать), ворвался в помещение. Взмах топором и кинжал, который уже успел достать платиновый, со звоном падает на пол, вместе с правой кистью, а Лелдон, так, кажется, звали это ничтожество, со свиным визгом, корчась от боли, падает на пол, зажимая оставшейся рукой культю, из перерубленных сосудов которой, на пол струями выплёскивалась тёмная венозная кровь.
— Погоди немного, сейчас я помогу! — угрожающим тоном произнёс невольный палач, опуская топор лезвием в пламя. — Это же ты придумал похитить мать с малолетним дитём и угрожать её сыну их смертью? — Кивнув в угол, где на соломе лежал перевязанный в нескольких местах суконный мешок, а рядом с ним на какой-то рванине лежал, барахтая в воздухе ручками и ножками грудной младенец с кляпом во рту. Увидев кляп, видимо, вставленный в рот грудной девочки, чтобы не досаждала плачем, Хротгар озверел. Он подошёл к визжащему на полу ничтожеству и рывком за свежий обрубок руки резко поставил того на ноги. В глазах одного из командиров ночной гильдии, которая наводила страх на всю округу, плескался ужас, когда северянин подносил к ране раскалённое до красна лезвие топора. Он даже визжать перестал, онемев от липкого, колотящегося в голове страха. Но как только раскалённый металл с шипением коснулся раны, ненадолго возникшую тишину разорвал настолько пронзительный вопль, что у выполнявшего сейчас волею случая роль полевого хирурга заложило уши. Уложив обоссавшегося от страха выродка на пол поближе к костру и наступив ему на грудь, чтобы не рыпался, «добрый доктор» вновь принялся нагревать лезвие, ведь кровь пока не до конца остановилась. — Ты не умрёшь быстро, падаль! Заткнуть рот грудному ребёнку, чтобы есть не просил! Это какой же отрыжкой демонов нужно быть, чтобы сотворить такое? Тебя мало просто убить, ты должен страдать перед смертью, каждой клеточкой своего тела раскаиваясь в том, что совершил! — Раскалённое лезвие снова прижгло культю, сопровождаясь на этот раз уже только хриплыми жалкими стонами. Наверное голос сорвал. На этот раз кровь перестала литься, а рана чернела свежим спёкшимся угольком. Хротгар развязал одну из завязок мешка, очевидно, содержащего мать Курта, тщательно связал выродка добытой таким образом верёвкой, после чего, обыскав тело и убедившись, что при нём нет ничего, чем можно разрезать путы, вышел из землянки под дождь. Где-то через час он вернулся обратно и поволок супостата за шиворот на улицу, достав кляп изо рта ребёнка и заткнув рот пленного. Северянин думал о том, чтобы быстрее развязать женщину и снять мешок, но потом резонно рассудил, что ей лучше не видеть того, что он собирался учинить над Лелдоном. Он специально выбрал место на острове, которое из-за дождя не видно от входа в землянку. Увидев, что его ждёт, гильдейский командир принялся извиваться, словно червяк, в его глазах была бездна агонии и безысходности. А ожидало его ничто иное, как грубо отёсанный тупоконечный кол, вбитый рядом с большим камнем, одна сторона которого полого поднималась, заканчиваясь обрывом на высоте примерно полутора метров. Хротгар, взвалив тело на плечо, поднялся по пологой стороне камня, словно по лестнице, поставил, придерживая за шкирку, чтобы не убился, приговорённого на край камня и вспорол кинжалом по шву штаны на заднице Лелдона, после чего, обхватил его за поясницу и поднял над вершиной кола. Северянин старался не смотреть, как поджавший ноги под себя казнимый, ведомый его руками ловит вершину кола между ягодиц и немного проседает под своим весом. Немного придавив его плечи сверху, фиксируя, Хротгар отряхнул руки, спрыгнул с камня и прошёл немного вперёд, наблюдая, как эта визгливая гнида вращая от боли глазами и извиваясь, аки глист, только ещё глубже проталкивает кол внутрь себя, проседая на нём ниже и ниже под собственным весом. Северянин специально вытесал кол тупым, чтобы он не мог проколоть внутренности и вызвать преждевременную смерть от кровопотери. Постояв ещё минут пять, наблюдая, как пучит глаза и извивается в агонии боли этот мерзкий червь (про себя он уже решил, что больше всех животных Лелдон похож на червя или глиста), и окончательно убедившись в том, что он уже никуда не денется от своей судьбы и не выживет, новоиспечённый палач с чувством выполненного долга отряхнул руки и отправился освобождать мать Курта.
Увидев, что женщина испытывает страх перед ним, он, заваривая в котелке над костром прямо в землянке похлёбку, представился:
— Меня зовут Хротгар из клана Чёрных Топоров, меня прислала Вас освободить леди Лионелл. — При этих словах женщина заметно расслабилась и на её измученном лице даже появилась тёплая улыбка. — Прошу меня извинить, что не развязал сразу. Мне не хотелось проводить казнь этого выродка на Ваших глазах.
— Так он мёртв? Этот изверг… Ну, их главный. Я его даже в лицо из-за мешка не видела, только слышала. Но всё равно могу сказать: это не человек, а просто какое-то исчадие преисподней в человеческом обличии. Я не поклонница насилия и казней, но это чудовище, после всего, о чём они говорили здесь со вторым бандитом, должен умереть страшной смертью. — Решительно и с толикой надежды тихо произнесла женщина, уже покормившая ребёнка и теперь пытающаяся его укачать.
— На этот счёт можете не волноваться, он прямо сейчас умирает долгой и крайне болезненной смертью. И мучиться ему ещё как минимум несколько часов. А то и дней. — Сообщил женщине её спаситель достаточно спокойно, он уже не испытывал к нему того жгучего чувства ненависти, побудившего его к столь лютой казни. Словно отпустило, стало как-то легче на душе. Когда он оставлял Лелдона умирать от медленного и постепенного разрыва кишечника, насаживаясь под своим весом всё глубже на кол, тот перестал его волновать, для северянина он был уже мёртв.