Страница 20 из 112
Когда Хротгар вернулся к столику и начал потихоньку убирать инвентарь, пленные с облегчением выдохнули. Минуту спустя, когда он уже собрался уходить, в голове молнией сверкнула неожиданная идея… «А что, стоит попробовать, всё-таки в этом мире боги — не пустой звук.» — Лицо северянина расплылось в предвкушающей улыбке. Он вышел, перекинулся парой слов со стражниками, после чего он вновь вернулся в закуток с камерами, но уже в сопровождении двоих хитро улыбающихся охранников.
— Открывайте! — Произнёс он с задором, а стражники чинно принялись отпирать засовы камер, все три скованных тела, как по команде, одновременно вздрогнули. — Итак, ребята, вы оказали мне посильную помощь, я хочу оказать вам ответную услугу: сейчас вы при свидетелях принесёте клятву жить благородно и больше не преступать закон, после чего я велю снять с вас оковы и можете быть свободны! С чистой совестью начнёте новую страницу своих жизней.
— Что, так прямо после клятвы и отпустите? — недоверчиво уставился на него главный.
— Да! — подтвердил возрождённый. Пленники вылупили на него свои глаза в немом удивлении, всё ещё не веря в своё счастье и наивность северянина, по прежнему находясь под впечатлением от инвентаря.
— Мы согласны! — Несколько секунд спустя хором выпалили они, словно боясь, что он передумает.
— Ну вот и отлично! — Произнёс он в ответ, поспешив сразу добавить, снимая с шеи цепочку с мьёльниром: — А чтобы у вас даже мысли не возникло нарушить клятву, произнося её, вы должны будете крепко сжимать в руке священный символ моего народа. Это мьёльнир, молот бога грома Тора, он будет ещё одним свидетелем вашего исправления. — Если бы им не мешали стены, пленные гильдейцы переглянулись бы, им всё меньше нравилось то, во что они вписались. — Ты, как самый главный, будешь первым, как твоё имя? — обратился северянин к главарю.
— Зирт… — Пару секунд помешкав неуверенно ответил главнюк.
— Повторяй за мной, Зирт, — произнёс с коварной улыбкой «освободитель», вкладывая оберег в ладонь лидера и крепко сжимая её в кулак своей рукой. В следующую секунду жертва начала визжать и извиваться — Да не дёргайся ты, это кара за совершённые тобой преступления, как только произнесёшь клятву, всё прекратится. Возьми себя в руки, будь мужчиной! Так, повторяй: Я, Зирт… признаю и раскаиваюсь… в совершённых мной преступлениях… Я клянусь перед Тором и присутствующими здесь людьми… впредь жить благородно и не преступать законов… как людских… так и божественных. — Продолжая истошно извиваться, периодически срываясь на визг, Зирт всё же повторял намеренно затянутый и сочиняемый Хротгаром на ходу текст. Когда он, наконец, закончил произносить текст клятвы, а северянин по одному разжал его пальцы, пригоревшие к оберегу, а затем отлепил амулет от ладони, Зирт уже даже не кричал и не извивался, находясь в полуобморочном состоянии.
Проведя тот же «ритуал» над остальными двумя пленными, «просветитель» заметил, что последний даже обмочил штаны. Полив их водой из ведра, чтобы пришли в себя, а заодно не воняли потом и мочой, когда три утомлённых безвольных взгляда сосредоточились на нём, он закончил речь:
— Клятва принесена и услышана, пусть знаки, оставшиеся на ваших ладонях, всю жизнь служат вам напоминанием о том, как тяжело искупить содеянное. Всё, теперь вы свободны! Ребята, отстегните их.
На самом деле, помимо свершения возмездия, северянин преследовал и ещё одну цель: теперь, с ожогами на пальцах и капитальными такими клеймами на правых ладонях, они на несколько недель становились неопасны, будучи не в состоянии держать оружие, кроме того, все трое помечены так, что в случае побега по таким особым приметам их сможет опознать любой. Даже на внешней стороне ладони остался след.
Но, когда он вытолкнул на улицу последнего вольноотпущенца, выйдя следом, он замер с раскрытым ртом, глядя вверх, как и двое стражников, вышедших раньше. Бывшие же зэки вообще пали на колени, благоговейно моргая глазами, лицезрея чудо: небо, на котором меньше часа назад не было ни облачка, было полностью закрыто чёрными грозовыми тучами, на фоне которых тут и там вспыхивали росчерки молний. Послышались первые раскаты грома.
Придя в себя, Хротгар первым делом закрыл рот и оглянулся по сторонам. Убедившись, что больше никто не видел его глупого вида после столь убедительной «проповеди» в застенках местной тюрьмы, он оттёр от оберега пальцем кусочки спёкшейся кожи и вернул мьёльнир на законное место на своей шее. После чего хлопнул освобождённых зэков по плечам и произнёс:
— Тор засвидетельствовал клятву. Ваши новые жизни только что начались!
Не желая терять более времени, он направился в дом старосты. Где-то на полпути упали первые капли, а перед тем, как войти, он огляделся вокруг, уже шагов за тридцать от него сквозь плотную пелену воды, хлещущей с неба, было ничего не видно. Это был потрясающий шанс незаметно для врага выйти из крепости, причём, что-то подсказывала ему, что милость бога грома не продлится долго, надо было этим пользоваться, пока ливень не начал стихать. Сейчас Андрей был просто счастлив, что мать Хротгара вышила на внутренней стороне плаща (чтобы не бросалось в глаза), который подарила ему в дорогу, рунное заклинание защиты от влаги, иначе шерстяное сукно давно бы промокло насквозь.
Найдя хозяина дома и изложив ему свой план вызволения семьи Курта, северянин уже собирался покинуть гостеприимный дом, когда Рикус остановил его практически в дверях вопросом:
— А как же леди Зирая? Вы же обещали её защищать! А если ночная гильдия нападёт за время Вашего отсутствия, воспользовавшись этим ливнем, как прикрытием? — осуждающе смотрел бородач на северянина.
— О, на этот счёт можете быть спокойны, вы же сами не откроете им ворота? — заговорщицки подмигнул северянин в ответ, — Пока на улице льёт, как из горного водопада, через стену они не перелезут, их попросту смоет! А к моменту окончания дождя я рассчитываю уже вернуться. Сегодня сам Тор на моей стороне, так что можете не беспокоиться понапрасну! — Улыбнулся он и вышел на улицу. Оседлав Мрака, он выехал в ворота и направился в сторону того леса, который на допросе указал глава пленной группы. Льющаяся с небес вода так сильно шумела, что северянин практически не боялся выдать себя стуком копыт. Уже подъезжая к опушке, он достал щит и топор, в лесу могли скрываться члены гильдии, готовящиеся к ночной вылазке. Скрывать же символ клановой принадлежности уже не имело смысла, поскольку, учитывая геноцид, которому он вскоре собирался подвергнуть членов пресловутой гильдии, конфликт с ними и так был неизбежен и уже не столь сильно вызывал опасения. К тому же, скоро приедут его друзья. Увлечённый этими мыслями, он поздно заметил три силуэта, стоящие на его пути, которые с мечами наголо бросились на него.
Хротгар лягнул коня, направляя его на ближайшего мечника, который мгновением позже сгинул под копытами верного скакуна, неудачно увернувшись от опускающегося на голову чёрного топора. Следующий попытался блокировать удар мечом, но удар был такой силы, что меч отклонился назад, разрубив лицо противника от левого глаза до подбородка, последний супостат бросился, было бежать, но в следующее мгновение рухнул навзничь, брызгая кровью из перерубленной шейной артерии, его голова чуть откатилась, остановившись в паре метров от мёртвого тела. Победитель короткой стычки спешился и принялся прочёсывать окрестности, не могло же их быть всего трое? И действительно, шагов через двадцать из плотного молодого ельника вышла ещё троица. Двое с мечами и один с парными кинжалами. Нападать не спешили, тогда северянин с рёвом ринулся вперёд, прыгнул, пропуская под ногами меч, и, слёту, врезал клёпаным сапогом в лицо бившего, услышав костный хруст. Не разглядывая, челюсть или переносицу сломал врагу, он принял на топор удар второго нападавшего и, едва он успел приземлиться, на щит пришёлся удар кинжалов. Вскочив из присяда после приземления, он отбросил мечника на шаг назад, в следующую секунду бодая кинжальщика щитом, упёртым в плечо. Кинжальщик от сильного толчка упал на землю с разбитой краем щита губой и получил мощный удар ногой в лицо, шея безвольно хрустнула под весом северянина, а тело упавшего дёрнулось и обмякло, в этот момент Хротгар ощутил сильный удар в затылок, от которого несмотря на шлем, из глаз буквально посыпались искры. В этот момент он порадовался своей предусмотрительности (не купи он тогда шлем, был бы сейчас мёртв) и, прикрывшись щитом, резко развернулся, уже занеся руку для удара топором. Мечник, заглянув в глаза северянина, невольно попятился назад, держа оружие перед собой. Прикрывая щитом лопатку, со стороны, где был меч соперника, раздухарившийся воин быстро пригнулся, поднырнул под руку мечника так, что попытка удара лишь немного чиркнула по умбону щита, после чего перерубил бедолаге незащищённое колено. Чёрная сталь топора прошла через плоть противника, как раскалённый нож сквозь масло, лишь немного «запнувшись» о кость. Не удержав равновесия, покалеченный соперник упал наземь, обильно поливая мох кровью и оглашая лес криками боли. Секунда и Хротгар, упёршись ногой в грудь свежего трупа, извлекал своё грозное оружие из лица жертвы, удар пришёлся чётко между глаз. Оглядевшись, северянин вернулся к тому, кого первым ударил ногой, тот удар в лицо не должен был убить его. Однако, реальность оказалась страшнее: подняв тело за плечи, разглядывая кроваво-костяное крошево, оставшееся от носа и всего, что было ниже, он обнаружил, что голова свисает беспомощным капюшоном, видимо, тот удар был слишком сильным и шея не выдержала. Жаль, ведь хотелось допросить. Обобрав тела на предмет денег, перстней и оружия и разместив добытое добро в одной из седельных сумок коня, который лишь фыркнул, учуяв запах крови, спокойная животина, и в той перестрелке, когда болты гномьих арбалетов вокруг летали, не брыкался и не дёргался. Всё-таки правильного он конягу тогда выбрал.