Страница 25 из 28
It was the same jolly, clear spring weather, and I simply could not contrive to feel careworn. Indeed I was in better spirits than I had been for months. Over a long ridge of moorland I took my road, skirting the side of a high hill which the herd had called Cairnsmore of Fleet. Nesting curlews and plovers were crying everywhere, and the links of green pasture by the streams were dotted with young lambs. All the slackness of the past months was slipping from my bones, and I stepped out like a four-year-old. By-and-by I came to a swell of moorland which dipped to the vale of a little river, and a mile away in the heather I saw the smoke of a train.
The station, when I reached it, proved to be ideal for my purpose (станция, когда я добрался до нее, оказалась идеальной для моей цели; to reach – протягивать, вытягивать /особ. руку/; достигать /места назначения/, доезжать, доходить; to prove – доказывать; оказываться). The moor surged up around it and left room only for the single line (вересковая пустошь поднималась вокруг нее /со всех сторон/ и оставляла место только для одной колеи;to leave; room – комната, зал; место, пространство), the slender siding (небольшого запасного пути; slender – тонкий, стройный; слабый, небольшой; siding = sidetrack – ж.-д. запасной путь, ветка), a waiting-room (зала ожидания; to wait – ждать; room – комната, зал), an office (кассы; office – служба, место; контора, офис), the station-master’s cottage (коттеджа начальника/смотрителя станции), and a tiny yard of gooseberries and sweet-william (и крошечного сада с крыжовником и турецкой гвоздикой). There seemed no road to it from anywhere (казалось, не было никакой дороги /которая бы вела/ к ней с какой бы то ни было стороны: «откуда-нибудь»), and to increase the desolation the waves of a tarn lapped on their grey granite beach half a mile away (и, чтобы усилить /картину/ запустения, волны карового озера плескались по серому гранитному бережку на расстоянии мили; to lap – лакать; плескаться /о волнах и т. п./). I waited in the deep heather (я подождал в густых зарослях вереска: «в глубоком вереске») till I saw the smoke of an east-going train on the horizon (до тех пор, пока я не увидел на горизонте дымок поезда, который шел на восток). Then I approached the tiny booking-office and took a ticket for Dumfries (после чего я подошел к крошечной кассе и взял = купил билет до Дамфриса; to book – заносить в книгу, записывать; брать билет /железнодорожный и т. п./).
The station, when I reached it, proved to be ideal for my purpose. The moor surged up around it and left room only for the single line, the slender siding, a waiting-room, an office, the station-master’s cottage, and a tiny yard of gooseberries and sweet-william. There seemed no road to it from anywhere, and to increase the desolation the waves of a tarn lapped on their grey granite beach half a mile away. I waited in the deep heather till I saw the smoke of an east-going train on the horizon. Then I approached the tiny booking-office and took a ticket for Dumfries.
The only occupants of the carriage were an old shepherd and his dog (единственными пассажирами в вагоне были старый пастух и его собака; occupant – житель, обитатель; временный владелец, арендатор) – a wall-eyed brute that I mistrusted (/это был/ зверь со свирепым взглядом, которому я не доверял; wall-eyed – с бельмом на глазу; тяжелый, свирепый /о взгляде/; eye – глаз; взгляд). The man was asleep, and on the cushions beside him was that morning’s SCOTSMAN (мужчина спал, и на подушках рядом с ним лежал утренний /выпуск газеты/ «Шотландец»). Eagerly I seized on it, for I fancied it would tell me something (я живо схватил его, потому что, как я думал, он расскажет мне что-нибудь; eager – страстно желающий, жаждущий; напряженный, энергичный, активный).
The only occupants of the carriage were an old shepherd and his dog – a wall-eyed brute that I mistrusted. The man was asleep, and on the cushions beside him was that morning’s SCOTSMAN. Eagerly I seized on it, for I fancied it would tell me something.
There were two columns about the Portland Place Murder, as it was called (в нем было две колонки об «убийстве в Портланд-Плейс», как оно было названо). My man Paddock had given the alarm and had the milkman arrested (мой слуга Пэддок поднял тревогу и потребовал арестовать молочника). Poor devil, it looked as if the latter had earned his sovereign hardly (бедняга, похоже, он: «это выглядело так, словно он» с трудом заработал свой соверен; devil – черт; /разг./ человек, малый; latter – более поздний; последний из двух названных, второй; hardly – едва; с трудом); but for me he had been cheap at the price (но для меня он оказался дешев за эту цену = но для меня он оказался очень выгодным приобретением), for he seemed to have occupied the police for the better part of the day (потому что он, казалось, занимал полицию большую часть того дня; better – лучший; больший). In the latest news I found a further instalment of the story (в самых последних новостях я отыскал следующую: «дальнейшую» часть истории). The milkman had been released, I read (молочник был отпущен, прочел я), and the true criminal, about whose identity the police were reticent (а настоящий преступник, о личности которого полиция умалчивала; identity – тождественность, идентичность; личность; reticent – сдержанный; умалчивающий /о чем-л./), was believed to have got away from London by one of the northern lines (как считалось, уехал из Лондона /на поезде/ по одной из железнодорожных веток, идущих на север; to get away). There was a short note about me as the owner of the flat (была там и краткая заметка обо мне как о владельце квартиры). I guessed the police had stuck that in (я предположил, что полиция вставила ее /в газету/), as a clumsy contrivance to persuade me that I was unsuspected (в качестве неуклюжей попытки убедить меня, что я вне подозрений; contrivance – изобретательность; выдумка, затея, план /особ. предательский/).
There were two columns about the Portland Place Murder, as it was called. My man Paddock had given the alarm and had the milkman arrested. Poor devil, it looked as if the latter had earned his sovereign hardly; but for me he had been cheap at the price, for he seemed to have occupied the police for the better part of the day. In the latest news I found a further instalment of the story. The milkman had been released, I read, and the true criminal, about whose identity the police were reticent, was believed to have got away from London by one of the northern lines. There was a short note about me as the owner of the flat. I guessed the police had stuck that in, as a clumsy contrivance to persuade me that I was unsuspected.