Черный Белый

– Стой! Через перекресток мы побежим, дальше пригнемся около того забора. – он указал на противоположную сторону. – Если все будет тихо, то обходим забор, и с другой его стороны включаем фонарики. Там темно как в заднице. Без света не пройдем.

– Какое интересное сравнение ты употребил! – усмехнулась я.

– Заткнись! Это выражение такое! – прошипел он, хриплым голосом.

Нервный смешок, вырвавшийся из меня, был свидетельством настоящего ужаса. Теперь мне стало действительно страшно. То ли у меня реакции запоздалые, то ли вся правда нашего побега только что нещадно накинулась на меня. Вся суть была в том, что я уже не считала уход из Сферы наименьшим из зол… учитывая, ЧТО нас ждало за стеной.

Собрать себя в единое целое оказалось трудно, ведь паническая дрожь захватывала мое тело сантиметр за сантиметром. Единственное, что не дало мне расплакаться прямо здесь – это Дэйтон. Подставив его под угрозу казни, я не посмела сказать сейчас, что я не могу сделать следующий шаг в неизвестность.

Дэйтон схватил меня за руку, я покрепче сжала мамину, и мы тронулись с места (мама машинально повторяла за нами).

Мы очень тихо бежали, шаркая кроссовками по древнему асфальту. Много шума мы создавать не могли, но казалось, что от нашей обуви раздавались просто взрывы при каждом соприкосновении с дорогой.

Темнота словно топила нас с обеих сторон. Ненавижу темноту! Сколько я себя помнила, мы почти всегда проводили наши вечера и ночи в темноте – электричество постоянно выключалось. По чистой случайности сегодня в Сфере не вырубили питание.

Прыгнув под забор в неухоженную траву, мы скрылись почти по плечи. Я как ненормальная мотала головой из стороны в сторону в поисках кого-то или чего-то подозрительного. Но, кажется, мы были одни в этой части квартала.

Запах асфальта сменился резким запахом свежей травы и влажных гниющих деревяшек. Вроде мы пересекли всего лишь перекресток, но старая церковь казалась другим миром.

Только сейчас я обратила внимание, как Дэйтон тяжело дышал. Мы пробежали всего ничего, может метров двести, а у него – глубокая скрипучая отдышка. Я прекрасно понимала, что это из-за болезни, но мне стало еще тревожней. Вдруг он не справится с дорогой?

Кинув взгляд на маму, которая сидела за моей спиной, мне почудилось, что она в каком-то трансе. Должен же человек испытывать какие-то эмоции, находясь в такой ситуации?

Дэйтон замер и лихорадочно искал источник звука, который поверг меня в испепеляющий ужас. Когда взгляд его остановился, я повернулась туда же – в направлении нашей улицы.

Черная, почти незаметная в темноте машина двигалась вдалеке около нашего дома. Если бы ее двигатель не издавал никакого шума, то я бы ее даже не увидела.

Джип безопасников остановился, и вышедшие из нее люди направились прямиком в нашу бывшую дверь.

– Они пришли за нами! – Дэйтон прочитал мои мысли. – Пора сматываться подальше от Сферы.

– Мы… еще можем вернуться… – мамин шепот был такой тихий, что я сначала не разобрала слова.

– Мам! – шепнул Дэйтон и взял ее руку. – Мы сейчас убежим, и больше не вернемся. Иначе нас убьют! Всех! – Он смотрел на нее, и шептал каждое слово очень тихо, но четко и уверенно. – Все будет хорошо! Я обещаю! У нас все будет хорошо, мам! Пожалуйста, сейчас нужно потерпеть.

Его слова прозвучали настолько убедительно, что я сама в них поверила. Он не только для нее их произнес, но и для себя самого. Если бы я не знала своего брата, я бы этого не заметила, но я почувствовала, что Дэйтон сам сомневался в своих и наших силах, поэтому ему нужно было произнести это вслух.

– Мы не можем сейчас включить фонарики. Придется бежать вслепую. Надеюсь, что я помню эти тропы до прохода. Держимся за руки, никто не тормозит. Может, включим фонарик за церковью, когда обойдем ее вокруг. – сказал Дэйтон.

Мы прокрались вдоль забора к его разгромленной части, прямиком к церкви. Здесь была куча всяких деревяшек под ногами, где-то валялся всякий хлам, очертания которого были видны на земле. Мы сбавили шаг, потому что меньше всего нам было надо, чтобы кто-то сейчас споткнулся и упал здесь.

Церковь отчетливо выделялась на фоне серого неба. Машина безопасников гудела намного ближе, чем раньше, видимо они осматривали окрестности, поняв, что дома нас нет. Сейчас мне казалось, что на их месте, я бы первым делом побежала искать преступников в старую темную церковь. Эта мысль подкатила комком в горле, что меня чуть не стошнило.

Дэйтон схватил меня за предплечья, кажется, он что-то сказал мне.

– Что? – я переспросила.

– Соберись! Они близко! Без фонариков бежим.

Двинувшись к стене под прикрытием церкви, мы старались не шуметь всяким хламом в траве.

А что если я сдамся безопасникам, и буду умолять на коленях, чтобы они не трогали маму и Дэйтона? Скажу, что я лично сама все придумала, и заставила их действовать со мной. Может это спасет их? Чем же я думала, когда потащила их за собой? Надо было бежать одной! Зачем я заставила моих близких проходить этот ад. А мы ведь еще не вышли за пределы Сферы.

– Лекса, двигайся! Ты тормозишь нас! – тихо выругался Дэйтон.

– Да! – все, что мне удалось ответить.

Время тянулось непривычно долго. Будто от церкви до стены мы шли несколько часов, а не пару минут. Добравшись до стены, брат начал что-то лихорадочно щупать в темноте. Могла ли я помочь – я не знала, ведь прежде никогда не видела эту штуку в стене. Я смутно представляла, как в такой неприступной стене могла быть дыра. А если ее там нет, что мы будем делать?! Молиться.

– Нашел! Давайте! Я – первый, вы – за мной, и не тормозите. – прохрипел Дэйтон сквозь сдержанный кашель.

Он что-то отодвинул, кажется, доски или что-то похожее. Половина его силуэта протиснулась в нечто более темное, чем стена. Когда Дэйтон полностью скрылся там, я подтолкнула маму вперед. Я не была уверена, что она точно полезет за мной, если я втиснусь туда следующая. Она могла побежать обратно, или просто остаться на месте – это было бы не удивительно. После смерти папы она стала вообще чокнутой.

Грохот мотора был уже около церкви. Бросив последний взгляд на отблески их фонариков, я зарылась в темную щель, за мамой и братом.

Когда я вынырнула с другой стороны стены, то безграничный простор и чрезмерная свобода выбили из меня весь дух. Такого я даже не ожидала. Исполинские здания, не ниже стены, тянулись во всех направлениях. даже в сумерках было понятно, что они полуразрушены, и окутаны растительностью. В Сфере куда ни глянь, ты видел либо дома, либо стены, а здесь блестящая разрушенная дорога уходила прямо в небо.

Дэйтон был уже около ближайших домов, точнее их силуэтов, примерно в пятидесяти метрах от стены. Он также не мог оторвать глаз от уходящей под горизонт дороги. Мама же стояла слева от меня, и равнодушно смотрела по сторонам.

Достав три фонарика, через секунду я убрала один обратно в сумку: мама вряд ли возьмет его – он не представлял сейчас для нее никакого интереса.

С одним включенным фонариком мы подошли к Дэйтону, который не мог перестать глазеть на бесконечный разрушенный город впереди.

– Обалдеть, да? – прошептал брат.

– Точно! Я думала, что ты уже бывал здесь и видел, разве нет?

– Да, бывал! И каждый раз не мог насмотреться…

Переведя дух, мы вовсю помчались вперед. Так быстро, как только могли, учитывая, что один из нас больной, а еще одна бегала последний раз двадцать два года назад, находясь примерно в такой же ситуации. Только в тот раз мама убегала не от людей.

Мы пробежали целую вечность прежде, чем замедлились и перешли на быстрый шаг. Мама тяжело дышала, ей нужна была передышка. Но она хорошо держалась, учитывая ее астральное состояние, даже не отставала. Дэйтон еле-еле сдерживал кашель. В итоге он остановился, и начал глухо кашлять в свой свитер. Сложно было представить, как он себя чувствовал в своем состоянии после бега, но я была горда им.

Реально порадовало то, что мама немного ожила при виде кашляющего сына – она обошла меня и коснулась его плеча. Приступ кашля уже почти стих, и Дэйтон проглотил еще одну таблетку из баночки.