Черный Белый

– Ты хотя бы уверена… что… это поможет от пнев… монии? – все еще задыхаясь, спросил брат.

– Да, абсолютно! Поверь мне! – ответила я, опустившись на треснутый кусок асфальта.

Мы просидели на этом месте минут десять, пока все восстановили силы и дыхание: выпили одну бутылку воды на троих, и просто рассматривали темноту, которая насыщала это место, несмотря на то, что глаза уже привыкли к ней.

Мы были за пределами Сферы! Мы – за пределами стены и людей с оружием, которые могли убить нас из-за нескольких баночек с таблетками, но которые также защищали нас от мира, который я никогда прежде не видела. Я никогда не видела вживую тех, кого боялись все взрослые старше тридцати лет. А сейчас мы сидели втроем, ночью, без оружия, посреди огромного разрушенного города, который принадлежал мутантам.

Ледяной зверь стал беспокойно поскуливать в груди и шептать, что какой-то мутант мог быть прямо около нас. Он мог смотреть сейчас на нас своими голодными глазами, а мы даже не подозревали.

Думай, Лекса, думай! Что делать сейчас? Чему учили в школе? Учили, что ночью мутанты активней, чем днем. Они инстинктивно охотились большой стаей, но могли быть и одиночками. Они могли замирать и не двигаться. Реагировали на звук. Что еще?! Укус был смертелен. Они быстрые. Сильные. Сильнее чем я?! Нет, не думай об этом, Лекса! Ты сможешь справиться с мутантом… Наверное…

Схватившись за голову, я издала жалкий непроизвольный всхлип. Дэйтон положил ладонь мне на голову. Это было нелепо, но его тепло успокаивало меня.

– Не думай об этом! У тебя не было выхода! И сейчас не раскисай, вокруг может быть полно мутантов. – шепотом подбодрил меня брат.

Дэйтон тоже думал о голодных тварях, и в этом было какое-то утешение: он ведь оставался спокоен, несмотря на ужасающие страхи. Мама так вообще как будто задремала с открытыми глазами.

Столь долгая остановка уже действовала нам на нервы, и мы зашагали дальше.

Вокруг было тихо: ни единого звука, никакого движения. «Они могут замирать и не двигаться».

Дэйтон обводил фонариком каждый подозрительный силуэт или темный угол. Мы шли еще около получаса в полной тишине, прежде чем мама прошептала нам:

– Ночью мы наиболее уязвимы. Нам необходимо спрятаться, и Дэйтону необходим отдых. Сын, тебе нужно поспать.

Несмотря на то, что мама была не в себе, все же из нас только она бывала в этих условиях раньше и выжила.

– Окей, мам! Уверен, ты лучше нас разбираешься в этом дерьме. Говори, что делать. – сказал Дэйтон.

– Не следует выражаться при матери, Дэйтон Ройс. – выдала мать с гордой осанкой.

Она возвращалась из своего транса. Радоваться этому или опасаться – я не знала, но напряжения поубавилось. Хорошо, что она хотя бы снова заговорила.

– Нужно найти какой-нибудь дом, который не до конца разрушен. Он должен быть с целыми окнами. Или они должны быть заколочены досками. И двери изначально должны быть закрыты. Если хоть одна из дверей открыта, то там могут быть мутанты. Старайтесь больше полагаться на обоняние. Вонь гнилья – самый верный признак того, что пора бежать.

После такого монолога мы с Дэйтоном немного опешили. У меня даже рот открылся нечаянно. За последние полтора часа, она не проронила ни одного внятного слова, а сейчас мы прослушали краткий курс выживания в опасной среде.

– С каких это пор, мам, ты стала супер-воякой? – спросил Дэйтон, разделяя мое негодование.

Мама так и не ответила, потому что наши три головы резко повернулись в сторону шума, который раздался секунду назад. Он возник далеко, но, учитывая то, что мутанты очень быстро бегали, расстояние нас не спасло бы. Звук был похож на удар металла об асфальт. Мое воображение вырисовывало кошмары, которые могли породить этот звук, также как и фантазия Дэйтона – он не знал, что делать.

– И последнее… – прошептала мама, не поворачиваясь. – Найдите что-то острое, чем мы будем отбиваться, когда они нас найдут.

На одном из уроков в школе нам рассказывали о стрессовых моментах, и их влиянии на человека. Что-то типа «В стремительно развивающихся ситуациях, человек способен отключать все эмоции, и делать все механически, пользуясь лишь зрением, слухом, обонянием и осязанием. Адреналин помогает находить выход из ситуации». Кажется, именно это сейчас происходило со мной… с нами тремя… потому что мы быстро перебегали от дома к дому, в поисках закрытых дверей и заколоченных окон: без эмоций, без сомнений, без лишних действий, перекидываясь лишь необходимыми фразами.

Дэйтон на ходу подобрал какую-то железку, напоминающую трубу, а я нашла палку. Мама тоже схватила палку, только меньше чем моя и тоньше, и она, наконец, взяла фонарик.

Приходилось постоянно оборачиваться назад. Я даже не знаю, что со мной случится, если я вдруг обернусь и засеку там двигающиеся силуэты. Мне мерещилось, что мы втроем бежим по огромному чужому городу, а вокруг, со всех сторон к нам бегут кровавые мутанты.

Дэйтон свистнул нам и побежал к закрытому дому, окна которого на первом этаже были заколоченными, а на втором – некоторые заколоченными, некоторые застекленными.

Мы тихо поднялись по ступенькам. Дэйтон опять кашлянул в ворот свитера. Лишь бы только эти твари не услышали! Пусть они не услышат!

Попробовав ручку, которая оказалась закрытой изнутри, мама кивнула нам – следовать за ней. Она спустилась с крыльца, и побежала в обход дома, а мы, как собачонки, следовали за ней. Все окна сбоку дома были тоже заколочены, а дальше была еще одна дверь. Задняя дверь оказалась тоже запертой. Дэйтон уже отчаялся и собрался уходить, когда мама дернула его за локоть и прошептала:

– У тебя хватит сил выбить эту дверь?

– Что? Нас услышат! Пойдем дальше. – ответил он.

– Нет, у нас мало шансов! Мы можем выбить дверь, и сразу завалить ее с другой стороны. Я почти уверена, что внутри нет тварей. Здесь давно все закрыто.

– Мама, я сейчас создам здесь шум, подобный грому, пока буду выбивать дверь! – прошипел Дэйтон.

– Так значит, ты можешь выбить дверь?!

– Думаю, да.

– Выбивай! Сейчас! Но ты должен сделать это с первого раза, иначе нам конец.

Дэйтон разбежался с бывшей когда-то лужайки, и врезался плечом в дверь с такой силой, и таким грохотом, что я закусила губу до крови. Будет чудом, если он не сломал себе плечо, или мутанты уже не окружили нас.

Придя в себя, я поняла, что Дэйтон уже внутри, осматривает первую комнату. Мы с мамой быстро поднялись к нему, и закрыли за собой искалеченную дверь. Как ни странно, никто за нами не гнался и не пытался сожрать. Хотя я уверена, что этот грохот слышали даже в Сфере.

Дэйтон подтянул что-то большое по полу к двери. Теперь надо будет либо открыть ее изнутри, либо долго таранить ее с улицы: выглядело неприступно.

Скатившись вниз по стене, я пыталась надышаться всем воздухом в мире, и поверить, что я пока жива. Дэйтон стоял рядом и потирал плечо, он точно стал моим героем на сегодня.

– Мы пока не можем сидеть. – прошептала мама. – Вставайте!

– Но мы ведь уже в доме! – ответила я.

– Нам нужно сейчас проверить все открытые комнаты. Проверяете на наличие мутантов, и затем на дыры в стене или открытые окна еще раз. После каждой проверенной комнаты, закрываете дверь в нее, так мы услышим, если кто-то попробует открыть их снова где-то в доме.

Согласиться, что это чертовски логично, было сложно для меня. Но никто ничего, конечно, не возразил, и мы принялись за дело.

Мы оперативно проверили все комнаты: мама караулила в коридоре, пока мы с Дэйтоном заходили в каждую комнату со своим «оружием» наготове.

К нашему огромному счастью, мы никого не обнаружили на первом этаже. Стены были целы, и все окна заколочены досками. На втором этаже действовали по такой же схеме. И снова никого и ничего подозрительного.

Видимо, здесь уже давно побывали мародеры: мебели было очень мало. Непонятно только, зачем они закрыли за собой двери, но считала это невероятной удачей для нас.