Реквием по Германии

Я с ужасом осознавал, что латыш и в самом деле собирается убить меня, а я тем временем старался определить, что у него за акцент, точно какой-нибудь ученый филолог, и вспомнить химические формулы, которые учил в школе.

В этот момент я впервые хорошенько его разглядел: высокий и дородный, как цирковая лошадь, но прежде всего в глаза бросалось его лицо. Вся правая сторона была изуродована, как будто он держал за щекой изрядную порцию жевательного табака; правый широко открытый глаз выглядел так, будто был сделан из стекла. Он, возможно, мог бы поцеловать мочку собственного уха. Ему, наверное, и приходилось делать это самому, так как человек с таким лицом, скорее всего, был начисто лишен чьей-либо привязанности.

- Становись на колени около ямы, - прорычал он, как неандерталец, которому не хватает парочки жизненно важных хромосом.

- Неужели ты убьешь старого товарища? - сказал я, отчаянно пытаясь вспомнить новую фамилию Небе или хотя бы один из латвийских полков. Звать на помощь я побоялся, так как знал: в случае чего, он пристрелит меня без малейшего колебания.

- Это ты - старый товарищ? - Он без особого видимого затруднения усмехнулся.

- Оберштурмфюрер в Первом латвийском, - сказал я с малоубедительной беззаботностью.

Латыш плюнул в кусты и тупо уставился на меня своим выпученным глазом. Пистолет, большой автоматический кольт вороненой стали, по-прежнему глядел мне прямо в грудь.

- Первый латвийский, да? Да ты же говоришь не как латыш.

- Я пруссак, - сказал я. - Наша семья жила в Риге. Мой отец работал на верфи в Данциге и женился на русской. - Для пущей убедительности я сказал несколько слов на русском, хотя и не помнил, была ли Рига больше немецкоили русскоговорящая.

Его глаза сузились, причем один гораздо больше другого.

- И в каком же году был создан Первый латвийский?

Я с трудом сглотнул и стал вспоминать. Кот подбадривающе мяукнул. Рассудив, что создание латвийских эсэсовских полков должно было следовать за операцией "Барбаросса", осуществленной в 41-м, я сказал:

- В сорок втором.

Он ужасно ухмыльнулся и покачал головой с медленным садизмом.

- В сорок третьем, - сказал он, приближаясь на пару шагов. - Это было в сорок третьем. Теперь становись на колени, или я тебе кишки выпущу.

Я медленно опустился на колени возле края ямы, чувствуя через, ткань брюк, как влажна земля. Я повидал достаточно эсэсовских убийств, чтобы понять, что он задумал: выстрел в затылок, мое тело падает прямехонько в готовую могилу, сверху бросается несколько лопат извести. Он обошел меня, сделав большой круг. Кот уселся понаблюдать, аккуратно обернув вокруг лап хвост. Я закрыл глаза и стал ждать.

- Райнис, - позвал чей-то голос. Прошло несколько секунд, но я не осмеливался посмотреть назад, дабы убедиться, что спасен.

- Все в порядке, Берни, можешь встать. - Я с шумом выдохнул свой страх. Неуверенно, с дрожащими коленками, поднялся с земли возле края ямы и повернулся, чтобы увидеть Артура Небе, стоящего в нескольких метрах от урода латыша. К моему раздражению, он усмехался.

- Рад, что тебя это так повеселило, доктор Франкенштейн, - сказал я. Твой чертов монстр чуть меня не убил.

- А о чем вообще ты думал, Берни? - сказал Небе. - Райнис только лишь выполнял свою работу.

Латыш кивнул угрюмо и убрал свой кольт в кобуру.

- Этот тип подглядывал, - сказал он мрачно, - и я его поймал.

Я пожал плечами:

- Утро чудесное. Я захотел осмотреть Гринциг и как раз восхищался твоим поместьем, когда этот Лом Чейни сунул мне пистолет в ухо.

Латыш достал мой револьвер из кармана куртки и передал его Небе.

- У него была пушка, герр Нольде.

- Собрался немного пострелять, так, Берни?

- В наши дни не мешает быть осторожным.

- Рад, что ты так думаешь, - сказал Небе. - Тогда мне не придется извиняться. - Он взвесил на руке мое оружие, а потом убрал его в карман. Тем не менее, если не возражаешь, я его пока подержу у себя. Некоторые наши друзья нервничают из-за пистолетов. Напомни мне, чтобы я тебе его вернул, когда будешь уходить. - Он повернулся к латышу: - Все в порядке, Райнис. Ты прекрасно справился со своей работой. Пойди позавтракай.

Монстр кивнул и пошел к дому; кот последовал за ним.

- Спорим, он сможет съесть столько арахиса, сколько сам весит.

Небе сухо улыбнулся:

- Некоторые держат злых собак, чтобы обезопасить себя. У меня есть Райнис.

- Да, надеюсь, он приучен к дому. - Я снял шляпу и платком вытер лоб. Я бы не пустил его дальше входной двери, держал во дворе на цепи. Он думает, где он? В Треблинке? Ублюдок хотел пристрелить меня, Артур.

- О я в этом не сомневаюсь. Ему нравится убивать людей.

На мое предложение сигареты Небе отрицательно покачал головой, но ему пришлось помочь мне зажечь мою, так как рука у меня дрожала как будто разговаривала с глухим апачем.

- Он латыш, - объяснил Небе, - служил капралом в рижском концентрационном лагере. Когда русские взяли его в плен, они топтали ему голову и ботинками изуродовали челюсть.

- Поверь мне, я понимаю, что они чувствовали.

- У него парализована половина лица и слегка повреждены мозги. Он и раньше был жестоким убийцей, а сейчас стал больше похож на животное, даже такой же преданный, как собака.

- Ну, должны же быть у него хорошие качества? Рига, да? - Я мотнул головой на открытую яму и мусоросжигательную печь. - Спорим, что эта система по уничтожению отходов позволяет ему чувствовать себя как дома! - Я благодарно затянулся сигаретой и добавил: - Если уж на то пошло, вы оба чувствуете себя здесь, как дома.

Небе нахмурился.

- Думаю, тебе надо выпить, - спокойно сказал он.

- Вот уж не откажусь! Только чтобы в выпивке не было извести. Полагаю, я навсегда потерял вкус к ней.

Глава 34

Мы с Небе прошли в дом и поднялись в библиотеку, где разговаривали накануне. Из бара он принес бренди и поставил на стол передо мной.

- Прости, я не присоединяюсь к тебе, - сказал он, наблюдая за тем, как быстро я выпил. - Обычно мне очень нравится коньяк за завтраком, но сегодня утром моя голова должна быть ясной. - Он снисходительно улыбнулся, когда я поставил пустой стакан на стол. - Ну, теперь лучше?