Страница 8 из 11
Огородников пожал плечами.
– Я сразу на кухню отправился, – пояснил он. – Не смотрел ни по сторонам, ни на стены…
– Где висела ваша картина до исчезновения? – продолжала я расспрашивать художника. Тот подошел к стене и ткнул пальцем в пустовавшее пространство. Признаться, я сразу и не поняла, что тут место для картины, так как полотен было так много, что от них рябило в глазах, и создавалось ощущение, что свободного места на стенах и вовсе нет. Оказывается, то был обман зрения – судя по размеру дыры между картинами, полотно Огородникова было не слишком большого размера, приблизительно шестьдесят сантиметров в ширину.
– Напомните, когда была написана картина? – попросила я Огородникова. Тот ответил практически сразу.
– Два с половиной месяца назад, – сказал он. – Я сразу понял, что это самая моя удачная работа, и поместил ее на выставку в картинную галерею. Там, собственно, ее и увидел мой будущий покупатель. Картина настолько поразила его, что он узнал у администратора галереи мой номер телефона и позвонил мне с просьбой встретиться. Я пригласил его в офис Союза художников, и он пояснил, что хотел бы не только купить именно эту картину, но и пару к ней – что-нибудь в холодных тонах, но такого же размера. Он сказал, что хочет приобрести именно мою работу, чтобы картины гармонировали по технике и манере исполнения. Я показал ему свои работы на фотографиях, ему вот эта вещь понравилась, – Огородников показал мне на полотно, написанное в столь же экстравагантной манере, что и остальные творения художника. В этой мешанине синего и зеленого я не смогла понять, что хотел изобразить Огородников, но воздержалась от комментариев.
– Правда, когда он увидел эту картину, то сказал, что хочет такую же, но меньшего размера, – вздохнул Огородников. – Вроде как мне надо сделать уменьшенную копию работы. Но я не могу написать вторую точно такую же картину – ни одна из моих работ не повторяется, они единственные и уникальные в своем роде! Я объяснил это своему покупателю, но тот очень настаивал, чтобы я создал подобную вещь. Я пообещал ему постараться, специально подготовил холст нужного размера, но пока так и не приступил к созданию картины. Нет вдохновения – что тут скажешь!
– Когда у вас был этот ваш покупатель? – полюбопытствовала я. – И как его зовут, назовите мне его контактные данные!
– Он приехал из Англии, специально, чтобы изучать русское искусство, – пояснил художник. – Побывал и в столице России, а потом решил поездить по другим городам. Насколько мне известно, прежде чем добраться до Тарасова, он путешествовал и по Нижнему Новгороду, и по Костроме, был в Волгограде, Хвалынске… Но по его собственным словам, только тут, в Тарасове он нашел именно то, что искал – картину, которая создана специально для него. То есть я имею в виду «Богиню огня». Поэтому после покупки картины он собирался вернуться к себе на родину, в Туманный Альбион.
– Вот как, – протянула я. – Как его зовут?
– Карл Вагнер, – сообщил Огородников. – У меня есть номер его мобильного телефона, которым он пользуется в России. Записывайте…
Художник продиктовал мне номер, после чего поинтересовался:
– Позвольте узнать, каковы будут ваши дальнейшие действия? Мне срочно нужна моя картина, хотя и жалко ее продавать. Вторую такую же я точно не смогу написать. Но утешаю себя тем, что в результате продажи моего полотна мое имя станет известно не только в России, но и за границей! Поэтому картина нужна мне позарез!
– Для начала я хотела бы осмотреть место преступления, – заявила я. – То есть вашу гостиную. А заодно и остальные комнаты дома.
– Осматривайте, – пожал плечами Огородников. – Я для этого ничего не убирал, как вы видите.
Конечно, не сомневаюсь, что порядок тут пока не наводили, заметила я про себя. Кивнув художнику, я надела специальные перчатки, дабы не оставить отпечатки своих пальцев, и приступила к осмотру помещения.
Как я и предполагала, женский шарфик принадлежал Лене, о чем мне и сообщил Вольдемар Огородников. Девушка попросту забыла его, поэтому я положила данный предмет одежды в свою сумку для улик. Вольдемар поинтересовался, зачем мне шарф его будущей супруги, ведь следует возвратить его хозяйке, но я воздержалась от комментариев. До Огородникова дошло, что сейчас он только мешает мне осматривать гостиную, поэтому вышел в коридор. Постоял там несколько минут, понаблюдал за тем, как внимательно и осторожно я осматриваю каждую вещь в гостиной, а потом ему это наскучило, и он прошел в кухню. Про себя я порадовалась – не люблю, когда кто-то стоит над душой и дышит в затылок, предпочитаю проводить осмотр помещений и поиск улик в одиночестве.
Я сфотографировала на камеру висящие на стене картины художника, пустое место, где до этого висела «Богиня огня», потом перешла к стеллажам с посудой. Как ни странно, столовые приборы не относились к современным предметам обихода – к примеру, тарелки с изображенными на них заснеженными домиками явно были старинными. При этом раритетная посуда соседствовала с обычной, из чего я сделала вывод, что Огородников понятия не имеет о ценности старинных тарелок. Стоит лишь посмотреть на толстый слой пыли – если бы художник заботился о сохранности посуды, то минимум раз в месяц протирал бы полки шкафа. Лену бы свою попросил, на худой конец, раз сам не хочет с уборкой связываться. Ну да ладно, это личное дело самого Огородникова, моя задача – осмотреть место происшествия и желательно найти улики.
Я тщательно исследовала беспорядочно валявшиеся вещи, но пока ничего необычного так и не обнаружила. Внимательно изучила палас – вдруг что-нибудь найду? – но, помимо грязи и пыли, не отыскала ничего серьезного. Далее я вознамерилась осмотреть пространство комнаты, заставленное свежими работами Огородникова, которые не поместились на стены. Полотна были похожи как близнецы – такая же мазня, только краски разные. Увесистые стопки картин – и куда ему столько? Вот не жалко же краску переводить! Насколько я знаю, тюбики масляных красок сейчас не самые дешевые. Интересно, каким образом Огородников изыскивает средства для занятий живописью? Кто-то из великих говорил, что живопись – дорогая любовница, берет много, а отдает мало. Весьма справедливо и для наших времен – стоит зайти в любой магазин товаров для хобби и творчества, как поразишься ценам на всевозможные приспособления для создания шедевров. А живопись маслом – наверняка одна из самых затратных сфер искусства.
Я уже смирилась с тем, что, кроме беспорядка и обилия вещей, ничего не найду в квартире Огородникова, и просматривала полотна быстро, так сказать, для галочки. Исследовав вторую стопку, я занялась третьей – той, что стояла под пустым местом для картины. Так, что там у нас… Ага, картины, картины и еще раз картины. Если это можно так назвать, думаю, пятилетний ребенок бы нарисовал получше, чем этот председатель Союза художников.
В стопке было так много работ, что пришлось их перекладывать на пол, потому что осматривать было очень неудобно. У меня в глазах рябило от всей этой огородниковской живописи, хотя я и не пыталась рассматривать, что изображено на полотнах. Да и неблагодарное это дело – все равно не разберешь. Мне-то нужна информация не о содержании картин Вольдемара Огородникова, а о том, кто мог стащить его «шедевр».
Садальский? Предположим, Огородников прав, Роман Андреевич терпеть не может председателя Союза художников и решил таким образом навредить ему. А что, вполне может статься, художники – народ странный, непредсказуемый и злопамятный. Обиды помнят и мстят, к тому же, учитывая то, что каждый живописец считает себя венцом творения и гением, версия с Садальским имеет право на существование.
Гости Огородникова – могли они стащить работу? Лена с Игорем Леонидовичем как-то не слишком подходят для кражи – хотя бы по той причине, что Огородников не мог бы не заметить, как они выносят картину из квартиры. Другое дело, если кто-то из них, спрятав полотно где-нибудь на лестничной площадке, позже вернулся и забрал его? Но когда? Во время выхода в магазин? Тогда бы Огородников заметил исчезновение картины, ведь после этого они еще выпивали и ели, и художник не мог не заметить пустое место на стене. Остается вариант, что картина пропала в тот промежуток времени, когда Вольдемар провожал Лену с Игорем Леонидовичем. Тогда картину похитил Сергей. Вышел из дома художника, припрятал ее, а утром забрал и отнес куда надо.