Страница 418 из 470
— Я не могу благословить вас на прощание, так как вы лютеранин, — закончил патер, — но тем не менее я буду просить Царицу Небесную помочь вам в ваших начинаниях, которые принесут пользу и нашей церкви.
Сыщики ушли и отправились в гостиницу Виллара обедать.
Глава IV
В тюрьме Моммензин
В полночь Ник Картер выехал из Вашингтона, но только не в Нью-Йорк, как сначала предполагал, а в Филадельфию, и на другое утро в девять часов он уже сидел в приемной начальника тюрьмы Моммензин.
— Прежде чем вы вызовете заключенного, — сказал Ник Картер, который уже успел переговорить с начальником по существу дела, — я хотел бы задать вам еще несколько вопросов о нем.
— Я слушаю вас.
— Не можете ли вы мне сказать, каким ремеслом занимался Каддль, когда совершил преступление, за которое попал в тюрьму?
— Могу. Ему давала работу какая-то католическая община в Чикаго, и он, насколько мне известно, занимался изготовлением четок.
— Разрешили ли вы ему изготовлять такие вещи здесь в тюрьме?
— Как вам сказать: и да, и нет.
— Что это значит?
— Видите ли, этот Каддль — надо вам знать, что в тюрьме его зовут не по имени, а по номеру, который он носит на груди, — за все время своего пребывания в тюрьме ведет себя так отменно хорошо, что ему даны разные льготы. Так, например, ему разрешено время от времени заниматься резьбой по дереву, но делать четки ему никогда не разрешали, так как это было бы крайне непристойно.
— Не делал ли он нитки с резными шариками?
— Это да. И даже довольно много.
— Видели ли вы каждую нитку?
— Нет, лишь изредка я рассматривал его изделия.
— А куда девались эти вещи? Преимущественно нитки с шариками?
— Насколько мне известно, они отправлялись куда-то в подарок одному из его друзей.
Начальник тюрьмы заметил, что Ник Картер нахмурился, и сказал:
— Это нисколько не противоречит тюремному уставу. В настоящее время он занимает должность истопника и у него остается много свободного времени, чтобы работать на себя. Я этому никогда и не противился, так как он делал только обыкновенные нитки с шариками, а не четки.
— Где именно он изготовлял эти нитки?
— В маленьком помещении рядом со своей камерой.
— Не можете ли вы мне сказать хотя бы приблизительно, сколько он изготовил и раздарил таких ниток?
— Это надо справиться в книгах, но, по моему приблизительному расчету, не более дюжины. По книгам я могу вам указать также имена и адреса лиц, которым эти нитки были посланы. А разве вышло какое-нибудь недоразумение? Недаром же вы пожаловали к нам сюда?
— Недоразумений не было, — уклончиво ответил Ник Картер, — и вам во всяком случае нечего опасаться неприятностей. Я пока еще не могу сообщить вам, почему именно я так интересуюсь изготовителем этих ниток, а теперь попрошу вас еще сказать мне, если возможно, не справляясь по книгам, отсылал ли Каддль в последнее время кому-нибудь такую нитку?
— Отсылал. Это было недели три тому назад, пожалуй, даже меньше.
— Видели ли вы эту нитку?
— Я сам не видел, но ее видел старший надзиратель.
— Он, вероятно, сумеет нам сказать, кому эта нитка была послана. Начал ли Каддль после этого изготовлять новую нитку?
— Весьма возможно. Как только у него выдается свободное время, он вырезает шарики. Такие нитки ему приходится делать довольно долго, так как изготовление отнимает много времени и труда.
— Где теперь находится Каддль?
— По всей вероятности, в своей маленькой мастерской.
— Нельзя ли его занять чем-нибудь в других местах минут на пятнадцать? Конечно, он не должен знать, что кто-то желает осмотреть его мастерскую.
— Это можно. Но я не понимаю, для чего вам это нужно. Надеюсь…
— Терпение, — улыбнулся Ник Картер, — я объясню вам в свое время все, но пока у меня есть серьезные основания не раскрывать своих карт. Так вы будете любезны исполнить мое желание?
— Если вы подождете меня немного, то я сейчас же распоряжусь, — ответил начальник тюрьмы, которому все время было как-то не по себе.
Он никогда не имел случая ближе узнать знаменитого сыщика, но столько читал о нем, что знал, что Ник Картер никогда не занимается мелкими делами. Несмотря на уверение сыщика, что ему, начальнику тюрьмы, никакая неприятность не угрожает, он все-таки предчувствовал, что вся эта история закончится выговором от начальства. Он проклинал всех сыщиков с их делами, но, конечно, с виду был весьма предупредителен и любезен.
Спустя минут пять он вернулся в приемную и проводил своего посетителя в маленькое, с решетками на окнах, помещение длиной в пять и шириной в три метра. Под единственным окном, выходящим во двор, во всю длину стены была приделана широкая толстая доска, служившая верстаком, на котором лежали инструменты, употребляемые обычно резчиками.
Ник Картер высказал удивление по поводу того, что заключенному разрешено пользоваться инструментами, которые он мог пустить в ход в качестве оружия.
— Все инструменты пронумерованы, — сказал начальник тюрьмы, — и заключенный вечером обязан сдавать их надзирателю, кроме того, Каддль за образцовое поведение пользуется, как я уже говорил, особыми льготами.
— Вот как, — проворчал Ник Картер, внимательно осматривая помещение и не упуская из виду ни одной мелочи.
— А вот и нитка, — вдруг воскликнул Ник Картер, — которую он сейчас делает.
Он указал на ряд выделанных из дерева шариков, связанных между собой стальными звеньями. По-видимому, нитка скоро должна была быть готова. Каддль просто положил ее на верстак, когда его вызвали.
Нитка имела в длину дюймов восемнадцать. Шарики на ней были крупнее тех, что были нанизаны на найденной сыщиком нитке. Самые маленькие шарики новой нитки были больше самых больших на найденной нитке. Вообще, все составные части были пропорционально больше.
— Вот эту нитку Каддль делает для моей дочери, — заметил начальник тюрьмы.
— Как так? — спросил Ник Картер, внимательно разглядывая нитку.
— Моя дочь как-то случайно увидела одну из изготовленных им ниток, — пояснил начальник тюрьмы, — и высказала желание иметь такую же. Каддль тотчас же и взялся за работу.
Тем временем Ник Картер заметил к крайнему своему изумлению, что шарики на новой нитке тоже составляли известные слова по азбуке Морзе. Он прочитал: «Да хранит тебя судьба на жизненном пути и…»
Дальше шариков больше не было. По-видимому, Каддль привык делать нитки с таинственным значением и не сделал исключения также и в данном случае.
— Ну-с, теперь вернемся в приемную, — сказал Ник Картер, — больше мне здесь пока делать нечего.
На самом деле, Ник Картер был очень доволен осмотром мастерской Каддля. Он дал ему неоспоримое доказательство того, что именно Каддль изготовил найденную им на улице нитку. Кроме того, он убедился, что Каддль работал не для какого-нибудь третьего лица по предписанному ему образцу, а сам знал азбуку Морзе и соответственно этому самостоятельно нанизывал шарики.
Вернувшись в приемную, Ник Картер обратился к начальнику тюрьмы:
— У меня к вам будет еще просьба.
— Заранее изъявляю готовность ее исполнить, — заявил начальник тюрьмы, который непременно хотел произвести хорошее впечатление на сыщика.
— Благодарю вас. Не будете ли вы любезны разрешить мне поговорить с Каддлем с глазу на глаз?
— С удовольствием. Хотя, — прибавил он нерешительно, — это, собственно, и противоречит уставу, согласно которому при свиданиях должен всегда присутствовать кто-нибудь из чиновников.
— Не беспокойтесь, — ответил Ник Картер, — я хочу говорить с ним без свидетелей не для того, чтобы вы не знали, о чем мы говорим, а потому, что так он скорее разоткровенничается и даст мне все нужные сведения, если никого не будет в комнате, кроме нас одних. В присутствии же третьего лица он не скажет мне ни слова! Верьте мне, я поступаю так в наших с вами обоюдных интересах. Я, впрочем, сообщу вам все данные об этом деле, когда поговорю с Каддлем.