Страница 4 из 36
«Ну вот в таких домах и прячутся те самые миллионеры-принцы из любовных романов до встречи в метро с наивной героиней», — отнюдь невесело усмехнулась я.
Я рассматривала убранство подъезда с затаенной горечью. Все было вычурно, громоздко, но так… сказочно. И высокие резные арки, и мраморные широкие лестницы, и лепнина, и каменный пол, наполовину спрятанный дорогим ковром. Я будто бы, как Золушка, вырвалась из хлева в королевский замок.
Большая трехъярусная квартира была под стать окружающему экстерьеру: тоже величественная, изысканная, но уже более современная. Но только имелось одно «но». Едва Воскресенский открыл входную дверь, пропустил меня вперед и запер за нами, мы услышали стремительное цоканье каблучков по паркету и нежный, переливчатый голос:
— Дорогой, ты вернулся?
Прекрасная женщина в легком шелковом халатике влетела в прихожую, улыбаясь. И по мере приближения у нее эта самая улыбка таяла. Она увидела, что этот самый «дорогой» не один.
— Вернулся, дор-р-рогая, — последнее слово босс буквально прошипел, окатив девушку таким презрительным взглядом, что меня даже перекосило. А неизвестная мне держалась — ни один мускул на ее лице не дрогнул. — Что ты здесь делаешь? И как вообще попала на МОЮ территорию?
— Я на НАШЕЙ территории, — невозмутимо ответила она. — И делаю здесь свои обязанности — я твоя жена, смею напомнить.
— Ты моя ошибка, блядь, молодости, — Дмитрий Сергеевич сжал челюсти.
Я, под прожигающим насквозь взглядом жены босса, от греха подальше спряталась за спиной у босса и прижалась к двери, дабы если что — сбежать первой от разъяренной фурии. Мне же лучше будет. Вдруг она поможет супругу встать на сторону перевоспитания и вообще вправит мозги?
— Аделия, милая, — тон босса мне совершенно не понравился, — прогуляйся пока по квартире и выбери себе комнату, я тебе чуть позже присоединюсь.
«Не надо присоединяться!», — мрачно подумала я, а вслух же: — Может, я…
— Может, ты пойдешь уже? — на меня зло посмотрели, и я, поежившись от двух не самых влюбленных взглядов, обращенных на меня, решила не спорить и идти туда, куда сказали. Всегда ведь мечтала в незнакомых домах гулять да комнаты себе подбирать.
И я пошла в сторону предполагаемой гостиной, спиной чувствуя те же взгляды. Конечно, ни гулять, ни выбирать я не собиралась — тупо боюсь потеряться в огромном доме. И… И любопытство — болезнь каждой женщины, поэтому я, каким бы не был мой поступок неправильным, далеко не ушла и осталась стоять за аркой холла. В моем случае любая информация имеет ценность. Примерно как вода в пустыне.
— И как ты таких находишь? — насмешливо спросила женщина, которая мне нравилась, но аккурат до этого момента. — Вкус у тебя окончательно испортился, дорогой.
Как удачно я устроилась! И вид на супругов открывался отличный, и акустика меня радовала. Жаль, попкорна нет. Или же запасной двери, из которой можно по-тихому сбежать к себе.
— Да что ты говоришь, Ангелина? — притворно удивился Дмитрий Сергеевич. — Ужас какой. Но оставим лирику: ты приехала сообщить мне лишь то, что по твоему мнению, у меня испортился вкус?!
— Не только, — ничуть не испугалась жена босса.
— Тогда просвети же меня, — Воскресенский будто бы выплюнул эти слова.
— Я решила, что нам пора наладить наш брак, тем более что… — Ангелина запнулась и возмущенно прошипела, когда он внезапно обхватил ее подбородок рукой, вглядываясь в глаза женщины: — Ты что это делаешь? Отпусти меня!
— Вроде зрачок в норме — травку не курила, перегаром не несет — не пила. Странно… — и босс, словно бы брезговал ее даже трогать, убрал ладони и отошел от нее. — С отцом поссорилась? Любовник бросил?
— Дима, я просто хочу начать все сначала, понимаешь? Я поняла свои ошибки, я исправлюсь…
— Замолчи. Не зли меня еще больше, Громова. Сейчас я вызову такси, и ты уберешься туда, откуда пришла.
И Дмитрий Сергеевич даже открыл дверь, недвусмысленно указывая, что ей следует сделать. Но Ангелина Громова явно не из тех, кто так легко сдается, потому что в ход пошла тяжелая артиллерия в виде слез и жалобного: — Я соскучилась…
Я уже подумывала убраться подальше, потому что сцену их бурного примирения наблюдать не было никакого желания, но нет. Ничего не произошло. Мужчина разозлился еще больше.
— Вот как, значит, — медленно протянул босс. — Я рад за тебя, но ты как-то опоздала — у меня уже есть женщина.
— Она?! — от визгливого хохота жены Воскресенского у меня чуть ли не заложило в ушах. — Ты слышишь себя, Дима? Ты и это… недоразумение в юбке? Шутка не удалась, дорогой.
Я поправила свою оскорбленную юбку. Нормальная она, и я вроде ничего.
— Что ты, дорогая, роль клоуна в нашем разговоре принадлежит только тебе. Это ты не слышишь себя и навязываешься. Убирайся, пока я не дошел до точки кипения и не вызвал охрану. А еще, — он усмехнулся, — поищи себе хорошего адвоката. Помнишь про сорок второй пункт брачного договора?
— Ты не решился! Ты же… ты! — кажется, супруг нашел прореху в броне Ангелины.
— Я, — Воскресенский ухмыльнулся. — А теперь вон из моего дома.
— Я у тебя все до последний нитки заберу! Я тебя голым оставлю! Я тебя…
— Вон!
— Я так просто это не оставлю! — и она, даже не заботясь о том, что в одном халате, что-то подобрав со столика, ключи, наверное, ушла, хлопнув дверью.
Но не успела я облегченно выдохнуть, как случилось страшное — Дмитрий Сергеевич меня заметил.
— Я тут… сережку потеряла, — выдала свою самую лучшую улыбку я. — Не видели?
— Сейчас вместе поищем, — мрачно ответил он, стремительно пересекая расстояние между нами.
— Знаете, я уже нашла, не надо мне помогать!
— Только без истерик, — он поморщился. — Я сейчас закажу нам поесть, мы в тишине едим, а после идем спать. Ты спишь со мной.
Мне в плане понравилось все, кроме последнего предложения!
— Давайте я себе комнату выберу? Вы же…
— Поздно, мышка, уже поздно. Ты будешь спать со мной на моей постели. Что-то еще?
— Да, — кивнула и выдохнула: — У меня, кажется, бессонница.
— И давно? — участливым тоном поинтересовался босс.
— Очень, — он видит, что я нагло вру, но я продолжаю: — Так я иду искать комнату?
— Игры закончились, мышка, — холодно сказал мужчина и, взяв меня за руку, повел куда-то… К счастью, на кухню.
«С его-то фантазией, возможно, что и не к счастью», — возникла глупая мысль, но я быстро ее отогнала. Ну не будет же он приставать ко мне прямо во время ужина? Мама говорила, что во время еды мужчины думают только о еде.
Глава 5. Разговор
— Мы так не договаривались! — я просто в шоке. Я не хочу. Я не…
— Договоримся, — спокойно сказал.
И я знаю, что у меня в итоге не останется выхода, но я не могу не так быстро сдаться:
— Нет! Я ни за что не стану этого делать! Так неправильно, неправильно.
Он легко поднялся со стула, не отрывая взгляда от меня, сделал шаг ко мне, и я, завороженная, не сумела отступить.
— А что правильно, мышка? Ты знаешь? — я ощущаю дыхание на своем лице, шее, ниже. Дрожу всем телом, но не могу совершить ни единого движения. — Ты меня выводишь из себя, мышка, а я держу тебя рядом. Знаешь, почему?
Я промолчала, а он и не ждал ответа — продолжил:
— Скоро узнаешь. А завтра мы подпишем еще один контракт, мышонок, — его длинные пальцы слегка проводят по ключицам, скользят в вырез блузки, вызывая мурашки и жар по всему телу.
Контракт?! Для него все так легко — поставил подпись на каких-то бумагах и дело решено. А как же моя душа? Ее боль не заглушит его подпись, никакая юридическая сила документов и деньги.