Страница 73 из 128
— Благодаря моему папе Алекса обеспечат самым необходимым. И я искренне надеюсь, что врачи сделают всё возможное для поддержания стабильного состояния. Просто будь бы мой отец, скажем, обычным офисным сотрудником, то всего бы этого не было. Это так несправедливо. Сколько в мире ещё таких детишек как Алекс? Скольким требуется помощь… Мне больно даже думать об этом, — её голос становится слабее, и в конце концов она просто начинает реветь.
— Не думай, просто если начнёшь анализировать, ты не сможешь остановиться. Ты разочаруешься во всём, что тебя окружает. Со мной как-то было нечто подобное. Когда мне было 19 лет кое-что произошло, я разочаровался в жизни, опустил руки и это довело меня до того, что я чуть было не расстался с жизнью.
Она поднимает голову. Из-за лунного света, который немного пробирается в комнату, я могу разглядеть, что она смотрит прямо мне в глаза.
— Что тогда случилось? Что такого могло произойти, что это заставило тебя задуматься о самоубийстве?
Парня, который, можно сказать, только начал жить, у которого было множество планов в жизни и у которого было полно сил для их реализации, смогла обезоружить одна лишь фраза.
— В 19 лет я проходил плановое обследование. В анализе крови обнаружили повышенный уровень гормонов, отвечающих за работу щитовидной железы, после чего меня направили на ряд других обследований, которые выявили у меня рак щитовидки на последней стадии. Всё, считай время упущено, я — не жилец.
Ассоль с ужасом в глазах глядит на меня, вероятно, не соображая, как после такого диагноза я всё ещё могу существовать.
— Ты удивлена? — спрашиваю я, на что она сомнительно кивает. — Я отказался от лечения, целенаправленно игнорировал курсы химиотерапии и предписанные мне лекарства, которые по идее должны были смягчить мои мучения, но дело в том, что я не мучился от боли. Только от мысли, что мои дни были сочтены. Через 2 месяца мне позвонили из этой клиники с извинениями. Как оказалось, мои анализы были спутаны с анализами другого человека.
— Какой ужас! — возмущается Ассоль — Не представляю твои чувства в эти моменты.
— В том-то и дело. Никаких чувств на тот момент у меня не было, — робко пожимаю плечами. Мне неприятно вспоминать этот момент моей жизни, — я мог думать лишь об упущенном драгоценном времени. Та девушка была моей ровесницей, и она умерла ровно через неделю, после того как обнаружилась ошибка. Она не дождалась квалифицированной помощи и всё из-за того, что было упущено чёртово время. Халатная ошибка врачей погубила одну жизнь и чуть было не была причиной гибели другой, поэтому не стоит анализировать, ведь в итоге ты начнёшь поедать себя изнутри.
— Ты винил себя в смерти той девушки? — спрашивает она, пряча взгляд.
— Да, причём каждую грёбанную секунду. Я думал, что приди я на обследование в другой день, то у неё ещё были бы шансы на спасение. Спустя время эта ситуация заставила меня переосмыслить всю суть. С годами я понял, что поступил глупо на тот момент, ведь ничто не может быть дороже жизни, и за неё нельзя переставать бороться…ни на долю секунды. Алекс смышлёный малый, он любит вас и свою жизнь, и он борется. Это самое главное. Тебе остаётся лишь поддерживать его и верить в то, что всё получится. Он не должен видеть твои сомнения, иначе он опустит руки и перестанет бороться.
— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — зарывается она лицом мне в шею. — Извини меня за то, что наезжала на тебя почём зря. Оказывается, ты вовсе не плохой парень.
— Постарайся уснуть, а я буду рядом.
Она приподнимает голову и смело касается губами моих губ. Этим своим мягким поцелуем она будто бы хочет сказать всё то, чего не может выразить обычными словами. Но дело в том, что мне это вовсе не нужно. В данном случае я был как никогда искренен с ней. Это не было моим очередным хитростным планом. Я нисколько не играл и не преувеличивал, чтобы показаться ей в лучшем свете. Я лишь открылся ей, показал себя с другой стороны, под другим углом и где-то даже обнажил ей свои былые страхи, только и всего. Но, как оказалось, она смогла оценить, и эта цена на самом деле дорогого стоит.
Она награждает меня самым нежным поцелуем за всю нашу недолгую историю, который ни в коем случае не должен перерасти в нечто большее, чем просто обычный поцелуй, но тем не менее именно этот поцелуй является самым что ни на есть настоящим, за всю историю поцелуев, что у нас были.
— Спокойной ночи, Даймонд, — шепчет она, обжигая своим дыханием моё лицо.