Греховное искушение

Проснувшись ранним утром, я не сразу могу понять, где именно нахожусь, но, когда оглядываюсь по сторонам и обнаруживаю себя в объятиях Даймонда, то всё становится на свои места. Видимо, мы проспали в обнимку всю ночь, что само по себе странно. В прошлый раз, когда я провела ночь в его постели, то не чувствовала этого жара, исходящего от его тела. Тогда он будто бы нарочно отстранился от меня, но на тот момент меня это не сильно волновало. В ту ночь он успел вымотать меня донельзя. Следующим утром, после проведённой ночи вместе я поймала себя на мысли, что не будь он таким эгоцентричным и до чёртиков заносчивым, то я вполне могла бы основательно им заинтересоваться, но вчера вечером я узнала «обратную сторону Даймонда». Скорее всего многим присуща эта так называемая «обратная сторона», о которой не хочется никому распространяться. В итоге я смогла его понять, и сумела сделать из этого вывод: внутри он совершенно другой, и, увы, это означает, что я попалась на его крючок. Даймонд Неттинг мне нравится… и, похоже, теперь я крупно влипла.

— Он ещё спит? — спрашивает мама, когда я спустилась к ней на кухню, чтобы помочь приготовить завтрак.

— Да, отсыпается. Из-за тяжёлого рабочего графика ему редко удаётся выспаться: ночные смены, командировки и эти собрания кого хочешь вымотают.

— И всё же, я до сих пор не могу тебя понять, — осуждает она меня. — Зачем нужно было придумывать эту историю с Джейкобом, когда у тебя такой шикарный Даймонд. Ты же этим самым поставила его в неловкое положение. И, судя по всему, он действительно тебя любит, раз решился пойти на это ради тебя.

Я призналась маме во всём. Во всём, кроме того, что я — киллер, и что отношения между мной и Даймондом нельзя назвать никак иначе, кроме как фиктивными. Сначала, как и любая другая мать она была дико возмущена моим обманом, но затем всё же сбавила обороты и смирилась с таким неоднозначным поступком, объяснив это тем, что ей и самой в молодости порой приходилось идти на хитрости.

— Мамочка, извини, пожалуйста, свою глупую дочь, — обнимаю её из-за спины. — Обещаю, что больше никогда не прибегну к обману. Просто я боялась, что ты назовёшь меня легкомысленной, узнав, что твоя дочь меняет парней каждый месяц. А Даймонд и правда замечательный. Мне с ним хорошо.

— Я это вижу, родная. Ты очень похожа на меня. У меня так же горели глаза, когда кому-то стоило вслух упомянуть имя твоего отца.

Ох.

— Только прошу тебя, давай не будем о грустном.

— Хорошо! Иди разбуди Даймонда, пусть присоединяется к нам за завтраком, — мило она мне улыбается.

— Вообще-то я уже здесь! — глубокий голос Даймонда заставляет нас обеих вздрогнуть. Это весьма неожиданно.

— Даймонд, спускайся к нам! — обращается к нему мама. — Чай или кофе?

Он находится в лёгком недоумении. Видимо, не ожидал, что его назовут настоящим именем, да ещё будут любезничать с ним с утра пораньше.

— Кофе, если можно, — осторожно присаживается напротив меня и беззвучно произносит: — Даймонд?

— Я во всём созналась, — кивая, шёпотом отвечаю я. — Так что можешь быть собой.

— Собой? Тебе вряд ли это понравится, — лукаво добавляет он. Я в шутку тычу в него пальцем.

Мама ставит на стол кружку с кофе для Даймонда и с мятным чаем для меня, а я помогаю ей разложить омлет по тарелкам.

— Даймонд, расскажи, какие у тебя планы на мою дочь? На сколько серьёзны ваши отношения? — она задумывается на короткое время, — Скажем, по десятибалльной шкале.

Вот чего-чего, но, чтобы поперхнуться чаем из-за такого вопроса я вовсе не планировала. Я откашливаюсь и извиняюсь, а он как-то странно смотрит на меня, как будто у него уже заранее был ответ на этот вопрос, и он ничуть его не удивил. Даймонд прочищает горло и спешит ответить маме:

— Мария, планы на вашу дочь у меня растут в геометрической прогрессии. Ещё вчера я мечтал быть с ней всё своё свободное время, а сейчас понимаю, что мне уже хочется большего. И так происходит изо дня в день. Не удивлюсь, если сегодня я полюблю её ещё сильнее, чем вчера, — он переводит проникновенный взгляд на меня, берёт за руку и нежно поглаживает мои пальцы. И то ли от этого нежного прикосновения, то ли от его слов, произнесённым бархатным голосом, по всему моему телу проносится приятная дрожь. — А по поводу степени серьёзности наших отношений, так её вряд ли можно оценить по десятибалльной шкале. Этого слишком мало, чтобы говорить о любви. Здесь нужна шкала куда больше.

Бог ты мой! Нисколько не удивлюсь, если подо мной образовалась лужа. И ведь я не дура, поскольку прекрасно понимаю, что это всего лишь игра. Но, чёрт побери, должна признать, играет он отменно, что позавидовал бы даже Аль Пачино.

Мама с восхищением глядит на нас, мне даже кажется, что слова Даймонда смогли её растрогать, так как глаза её начинают поблёскивать. В результате она берёт салфетку со стола, смахивает ею свои скатившиеся слёзы и складывает руки в молитвенном жесте.

— Дети мои, я благословляю вас. Любите друг друга что бы ни случилось. Поддерживайте в трудные минуты жизни и будьте примером друг для друга.

Господи, как же мне стыдно перед мамой. Не представляю, как она расстроится, когда я признаюсь ей, что с Даймондом покончено. Он первый и, надеюсь, последний мужчина, которого я познакомила с мамой. Видеть её надежды, и знать, что в итоге они разобьются вдребезги — невыносимо больно. Я не имею право причинять матери страдания. Она и без того, с недавних пор, живёт с одной лишь болью и надеждами в сердце.

Внезапно Даймонд подходит ко мне, обхватывает ладонями лицо и громко чмокает меня в губы прямо на глазах у мамы, после чего мы всё-таки принимаемся за завтрак, а немного погодя все дружно едем к Алексу. Через 6 часов нам с Даймондом уже нужно будет вылетать в Лос-Анджелес.