Страница 96 из 141
-- У меня нет ни дома, ни матери, - ответил Иисус.
-- Кто ты?
Мать разразилась рыданиями, вонзила ногти в щеки и больше не проронила ни слова.
Петр метнул камень, который, упав, придавил ногу двугорбому старику --тот взвыл от боли, дотащился, ковыляя, до узеньких улочек и направился к дому раввина. Но тут появился и сам раввин, запыхавшийся от быстрой ходьбы. Он услышал шум, оторвался от Священных Писаний, в которые уткнулся носом, пытаясь извлечь из букв и слогов волю Божью, но, услыхав шум, взял свой посох священнослужителя и спешно направился взглянуть, что там происходит. Встретив по дороге нескольких раненых, он узнал обо всем. Раздвигая людей в стороны, раввин добрался до Сына Марии.
-- Что здесь происходит, Иисусе? -- строго спросил раввин. -- Ты, говорят, несешь любовь? Такова, стало быть, эта твоя любовь? И не стыдно тебе?
Он обратился к людям:
-- Расходитесь по домам, чада. Это мой племянник. Несчастный болен, вот уже многие годы болен. Не держите на него зла за то, что он сказал, --простите его. Не он, но некто другой говорит устами его.
-- Бог! -- сказал Иисус.
-- Умолкни! -- призвал раввин, осуждающе коснувшись его посохом. Он снова обратился к народу:
-- Оставьте его, чада мои, прекратите распрю. Он сам не ведает, что говорит. Все мы, бедные и богатые, все мы -- семя Авраамово, не ссорьтесь. Уже полдень, возвращайтесь домой. А я займусь исцелением этого несчастного. Затем раввин обратился к Марии:
-- Возвращайся домой, Мария. Мы тоже сейчас придем.
Мать бросила последний, полный нежности взгляд на сына, словно прощаясь с ним навсегда, вздохнула, закусила конец платка, повернулась и вскоре исчезла среди узких улочек.
Небо уже заволокли тучи: пока люди насмерть дрались друг с другом, дождь собрался пролиться и освежить землю. Поднялся ветер, последние листья облетали с платанов и смоковниц и рассеивались по земле. Площадь опустела. Иисус повернулся к Филиппу, протянул ему руку:
-- Здравствуй, брат мой Филипп!
-- Здравствуй, Учитель, -- ответил тот, пожимая руку. Затем Филипп протянул ему свой пастуший посох и сказал:
-- Возьми. Будешь опираться на него.
-- Идемте, соратники, -- сказал Иисус. -- Отряхните прах с ног ваших. Прощай, Назарет! -- Я провожу вас до края селения, чтобы никто не причинил вам зла, -- сказал почтенный раввин.
Он взял Иисуса за руку и пошел вдвоем с ним впереди. Раввин почувствовал, как рука Иисуса пылает в его ладони.
-- Не следует взваливать на себя чужие заботы, дитя, -- они погубят тебя.
-- Своих забот у меня нет, старче, так пусть они погубят меня! --ответил Иисус.
Они дошли до околицы Назарета. Показались сады, а за ними -- поля. Ученики остановились чуть позади омыть раны в источнике. Вместе с ними было двое слепых: они ожидали, что новый пророк сотворит чудо. Все пребывали в состоянии радостного возбуждения, словно возвращались после тяжкой битвы.
И только четверо учеников шли молча. Они были встревожены и старались держаться поближе к Учителю, чтобы тот утешил их. Назарет, родина Учителя, освистал их и прогнал прочь -- нехорошо начался их великий поход! "А что если нас прогонят и из Каны, и из Капернаума, и отовсюду с берегов Геннисаретского озера, -- что тогда будет с нами? -- думали они. -- Куда нам тогда идти? Кому возглашать слово Божье? Коль народ Израиля отречется от нас и подвергнет осмеянию, к кому тогда обращаться? Уж не к неверным ли?"
Они смотрели на Учителя, но никто из них не осмелился рта раскрыть. Однако Иисус заметил испуг в их глазах, взял за руку Петра и сказал:
-- Эх, Петр-маловер! Черный зверь со вздыбленной шерстью сидит, содрогаясь, в зрачке твоего глаза. Имя ему -- Страх. Тебе страшно?
-- Когда я далеко от тебя, Учитель, мне страшно. Поэтому я и подошел к тебе. Поэтому все мы подошли. Поговори с нами, дабы укрепились сердца наши.
Иисус улыбнулся.
-- Когда я заглядываю в глубину души моей, сам не знаю как и почему истина выходит из сердца моего в образе притчи. Поэтому, товарищи, я снова расскажу вам притчу.
Однажды знатный вельможа женил сына своего и велел приготовить во дворце роскошный ужин. Когда закололи быков и накрыли столы, он послал слуг сообщить приглашенным: "Все готово, соблаговолите пожаловать на свадьбу". Но каждый из приглашенных нашел какой-то повод, чтобы не явиться. "Я купил поле и отправляюсь осмотреть его", -- сказал один. "Я сам недавно женился и потому не могу прийти", -- сказал другой. "Я купил пять пар быков и должен испытать их", -- сказал третий... Слуги вернулись и сказали хозяину: "Никто из приглашенных не может прийти, все они заняты". Вельможа разгневался: "Отправляйтесь немедленно на площади и перекрестки, соберите бедняков, хромых, слепых, калек и приведите их сюда! -- приказал он. -- Я пригласил друзей, но они отказались. Так пусть же в доме моем соберутся те, кого я не звал, -- пусть едят, пьют и разделят с сыном моим радость его".
Иисус умолк. Он уж было успокоился, но, когда во время рассказа вспомнил о назаретянах и евреях, гнев обозначился между его бровями. Ученики смотрели на него, недоумевая.
-- Кто же эти приглашенные и кто те, кого не приглашали? Что это за свадьба? Прости, Учитель, мы не поняли, -- сказал Петр, в отчаянии почесывая свою огромную голову.
--Вы поймете это, когда я позову приглашенных войти в Ковчег, а они откажутся, -- сказал Иисус. -- Потому что есть у них виноградники, поля и жены, а глаза их, уши, уста, ноздри и руки -- пять пар быков, на которых они пашут. Но что вспахивают они? Ад!
Иисус вздохнул, посмотрел на товарищей и почувствовал, насколько он одинок в мире.
-- Вот я говорю, а кому я говорю все это? -- произнес Сын Марии. --Бросаю слова на ветер. Говорю и чувствую, как я одинок. Когда у пустыни появится слух, дабы слышать меня?
-- Прости нас, Учитель, -- снова сказал Петр. -- Пласт земли есть разум наш. Погоди, и он даст обильные всходы.
Иисус повернулся к почтенному раввину и посмотрел на него. Но тот устремил взгляд в землю, догадываясь о скрытом грозном смысле, а его старческие глазки с выцветшими ресницами наполнились слезами.
На околице Назарета у деревянного барака стоял мытарь, собиравший налоги, по имени Матфей: всякий товар при въезде и выезде облагался налогом в пользу римлян. Приземистый, тучный, бледный человечек: мягкие желтоватые руки, перепачканные чернилами пальцы, черные ногти, крупные волосатые уши, высокий, как у евнуха, голос. Все селение ненавидело и презирало его, никто не подавал ему руки; все отворачивались, проходя мимо барака. Разве не гласят Писания: "Только Богу, но не людям надлежит платить подати"? Этот же мытарь на службе у тирана попирает Закон, живя беззаконием. Воздух осквернен на семь миль вокруг него.