Страница 95 из 141
-- Ха-ха-ха! Сын Марии явился спасать нас! -- захохотали люди, освистывая его. Несколько человек нагнулись, подобрали с земли камни и изготовились забросать его.
На площади показался бегущий пастух Филипп. Услыхав о приходе Товарищей, он поспешил сюда. Глаза его были воспалены и красны, словно он долго лил слезы, щеки запали. В тот самый день, когда он простился на озере с Иисусом и его товарищами, крикнув со смехом:
"Не пойду с вами -- у меня овцы, разве их бросишь?" -- с Ливана спустились разбойники и похитили их. У Филиппа не осталось ничего, кроме пастушьего посоха, с которым этот низложенный царь скитался теперь по горам и селениям в поисках овец. Он ругался, грозил и точил широкий кинжал, говоря, что отправится на Ливан. А по ночам только плакал, оставаясь наедине с собой. И вот Филипп прибежал к старым друзьям, чтобы рассказать про свою беду и отправиться с ними на Ливан. Услыхав смех и свист, он пробормотал: "Что это здесь происходит? Почему они смеются?"
Когда он подошел ближе, Иисус уже разгневался и воскликнул:
-- Чего вы смеетесь? Зачем беретесь за камни побить Сына человеческого? Возгордились своими домами, масличными рощами и виноградниками? Все это обратится в пепел! В пепел! Сыны и дщери ваши также обратятся в пепел! А языки пламени устремятся с гор, словно грозные разбойники, и похитят овец ваших!
-- Что еще за разбойники? Какие овцы? Какие это еще языки пламени несет он нам? -- пробормотал Филипп, слушая Иисуса, опершись подбородком о пастуший посох.
Иисус говорил, а тем временем беднота из убогих домов поодиночке собиралась к нему. Там прослышали, что явился новый пророк, вещающий для бедноты, и все поспешили к нему. Говорят, в одной руке у него огонь небесный, чтобы жечь богатых, а в другой -- весы, чтобы делить их добро между бедными. Это новый Моисей, несущий новый, более справедливый Закон. И вот они стоят и слушают как завороженные. Наступило, наступило царство бедняков!
Иисус снова открыл было уста, собираясь заговорить, но тут две пары рук набросились на него, схватили, стащили с камня, и толстая веревка сразу же обвилась вокруг его тела. Иисус обернулся и увидел своих братьев, сыновей Иосифа, -- хромого Сима и набожного Иакова.
-- Домой! Домой, окаянный! -- кричали они, яростно таща его за собой.
-- У меня нет дома, оставьте меня! Здесь мой дом, здесь мои братья! --кричал Иисус, указывая на людей.
-- Домой! Домой! -- кричали, смеясь, хозяева. Кто-то занес руку и метнул зажатый в ней камень, который слегка задел лоб Иисуса. Пролилась первая кровь.
Двугорбый старик закричал:
-- Смерть ему! Смерть! Это колдун, напускающий на нас чары! Он призывает огонь прийти и сжечь нас, и огонь придет!
-- Смерть ему! Смерть! -- раздалось отовсюду. Тут в дело вмешался Петр.
-- Постыдитесь! -- крикнул он. -- Что он вам сделал? Он не виновен! Какой-то детина бросился на Петра:
-- Да ты, я вижу, вместе с ним, так, что ли? С этими словами детина схватил Петра за горло - за самое яблочко.
-- Нет! Нет! Я не с ним! -- завопил Петр, пытаясь высвободить горло от ручищи.
Три других ученика Иисуса растерялись. Иаков и Андрей все прикидывали свои силы, на глазах у Иоанна выступили слезы. Но тут Иуда растолкал толпу локтями, оторвал учителя от его разъяренных братьев и распутал веревку.
-- Убирайтесь! -- крикнул Иуда. -- А не то будете иметь дело со мной. Прочь отсюда!
-- Будешь распоряжаться в своих краях! -- завизжал хромой Сим.
-- Я буду распоряжаться всюду, куда только дотянутся мои руки, хромой!
Затем Иуда повернулся к четырем ученикам и крикнул:
-- И не стыдно вам? Уже отреклись от него? Живее! Закроем его со всех сторон, чтобы никто к нему и пальцем не прикоснулся!
Четверо учеников устыдились. Не остались в стороне бедняки и оборванцы.
-- И мы с вами, братья! -- кричали они. -- Разорвем их в клочья!
-- И я с вами! -- раздался свирепый голос. Филипп шел через толпу, раздвигая ее пастушьим посохом, и поигрывал им, сжимая в руке.
-- Я иду с вами!
-- Привет, Филипп! -- отозвался рыжебородый. -- Иди к нам! Бедные и обездоленные, все сюда! Увидав, что беднота поднимает голову, хозяева осерчали. Сын Плотника явился морочить голову бедноте, ставить мировой порядок вверх дном -- несет, видишь ли, новый закон! Смерть ему! Смерть!
Люди обозлились, ринулись друг на друга, кто с палицей, кто с ножом, кто с камнем. Старцы оставались сзади, подзадоривая своих пронзительными возгласами. Сторонники Иисуса закрепились за платанами, окружавшими площадь, часть из них ринулась в драку. Иисус стал между противниками, раскрыв объятия и восклицая: "Братья! Братья!" -- но никто не слушал его. Люди яростно осыпали друг друга камнями, застонали первые раненые.
Из улочки выбежала какая-то женщина. Лицо ее было плотно закутано лиловым платком, так что были видны только половина рта, нос и большие черные глаза, полные слез.
-- Во имя Бога, не убивайте его! -- кричала она.
-- Мария! Его мать! -- послышались возгласы.
Но разве старцы пожалеют мать?! Ярость охватила их.
-- Смерть ему! Смерть! -- орали старцы. -- Явился будоражить народ, поднимать бунт, делить наше добро между босяками и голодранцами! Смерть ему!
Схватка шла теперь грудь на грудь. Оба сына Иосифа со стонами катались по земле. Иаков схватил камень и разбил им головы. Иуда выхватил короткий кинжал и стал перед Иисусом, не давая никому приблизиться. Разгневанный из-за своих овец, Филипп с мрачным видом без разбору бил по головам пастушьим посохом.
-- Во имя Бога! -- снова раздался голос Марии. -- Ведь он же больной, больной! Он не в своем уме, пощадите его!
Но голос ее утонул в общем шуме. Иуда схватил самого сильного из противников и приставил тому нож к горлу, но подоспевший Иисус сдержал его руку.
-- Брат Иуда! -- воскликнул Иисус. -- Не надо крови! Не надо крови!
-- Чего же тогда? Воды, что ли? -- зло отозвался рыжебородый. -- В руке у тебя секира, или ты забыл об этом? Пришел час!
Петр рассвирепел от полученных ударов, схватил огромный камень и бросился на старцев. Мария оказалась в самой гуще схватки. Она пробралась к сыну и схватила его за руку.
-- Дитя мое, что с тобой? Как ты дошел до этого? Пошли домой! Помоешься, наденешь новую одежду, обуешь сандалии. Тебя ранили, сынок!