Страница 88 из 141
-- Ничего я не видел, ничего не слышал! -- раздраженно сказал Иуда. --Ваши глаза и уши захмелели.
-- Ты не видел, потому что не желал видеть, рыжебородый! -- отрезал Петр.
-- А ты видел, потому что желал видеть, всклокоченная борода! Захотелось тебе увидеть Святой Дух, ты и увидел Святой Дух. А теперь еще заставляешь увидеть Его и этих вот взбалмошных, вводя их в собственное заблуждение!
Иаков до сих пор только слушал, не говоря ни слова. Грыз ногти и молчал. Но тут он не выдержал:
-- Прекратите! Не будем путать огонь с кремнем, а лучше поразмыслим хорошенько, как было дело. Действительно ли Креститель произнес эти слова, перед тем как ему отрубили голову? Мне это кажется мало вероятным. Прежде всего: кто из нас был там и слышал это? И вот еще что: даже если эти слова и возникли в мыслях Крестителя, он никогда не произнес бы их вслух, потому как царь проведал бы про то и послал соглядатаев разузнать, кто таков этот Иисус, пребывающий в пустыне, а затем схватил бы его и тоже отрубил ему голову. Дважды два -- четыре, как говорит мой почтенный батюшка. Так что не предавайтесь пустым мечтаниям!
-- А я говорю, что дважды два -- четырнадцать! -- разозлился Петр. --Чтобы там ни говорил разум, будь он неладен! Налей-ка, Андрей, выпьем, заглушим голос разума и вот тогда посмотрим!
Какой-то верзила, со складками на щеках, босой, завернутый в белую простыню, со связками амулетов на шее, ворвался в таверну, приветствовал собравшихся, приложив ладонь к груди, и воскликнул:
-- Здравствуйте, братья! Я ухожу. Иду к Богу. Может быть, передать ему что от вас?
И не дожидаясь ответа выскочил наружу и вбежал в соседний дом.
Тут вошел хозяин таверны со сковородкой в руках, и все вокруг наполнилось благоуханием. Заметив чудаковатого верзилу, он закричал ему велед:
-- Скатертью дорога! Передавай привет! Еще один... -- Симон засмеялся. -- И вправду наступил конец света: мир полон сумасшедших. Этому, видите ли, Бог привиделся позавчера ночью, когда он шел по нужде, и с той минуты разве может он оставаться на белом свете? Не желает принимать пищи: я, видите ли, призван на небо, там и поем. Вот и облачился в саван, ходит по домам, берет поручения, прощается и уходит... Это случается с теми, кто чересчур приблизился к Богу. Смотрите, ребята, держитесь от Него подальше, говорю вам это для вашего же блага, -- я тоже молюсь Его Милости, но только издали. Дайте-ка поставлю!
Он поставил на середину стола сковороду с дымящейся бараньей головкой. Его губы, глаза, уши смеялись.
-- Свежая головка! -- воскликнул .Симон. -- Иоанн Креститель! Пожалуйте откушать!Иоанн почувствовал тошноту и отшатнулся. Андрей протянул было руку, которая так и застыла в воздухе. Лежавшая на сковороде головка смотрела на них - то на одною, ги на другого -- широки раскрытыми неподвижными, мутными глазами.
-- Подлый Симон! -- сказал Петр. -- Ты намеренно вызываешь у нас отвращение, чтобы мы не притронулись к ней. Как теперь вынуть из нее глаза -- мое любимое лакомство?! Мне будет казаться, что я ем глаза Крестителя.
Хозяин таверны расхохотался.
-- Не беспокойся, любезный Петр, я сам их съем. Но перво-наперво --язычок, столько радовавший меня своей болтовней: "Покайтесь! Покайтесь! Настал конец света!" Прежде тебе самому пришел конец, злополучный!
С этими словами Симон вынул нож, отрезал язык и мигом проглотил его. Затем он выпил полный стакан вина и горделиво посмотрел на пару своих бочек.
-- Ну, будет, ребята, жаль мне вас. Поговорим лучше о другом, чтобы вы забыли о голове Крестителя и могли отведать бараньей... Итак, как вы думаете, кто нарисовал эти восхитительные метки, которые красуются на бочках, -- петуха и свинью? Я, собственной персоной, вот этими руками... а вы как думали? А знаете, почему именно петуха и свинью? Откуда вам знать, недотепы галилейские! Сейчас я вам это растолкую, чтобы просветить ваш умишко!
Петр смотрел, как головка стынет, но все не решался протянуть руку и вынуть из нее глаза. Он непрестанно видел перед собой Крестителя: и он вот так же смотрел на людей глазами навыкате.
-- Итак, послушайте, чтобы просветился ваш умишко, -- продолжал хозяин таверны. -- Когда Бог сотворил мир -- и захотелось же Ему этих хлопот, благословенному! -- и отмывал руки от глины, Он кликнул, чтобы все новосотворенное явилось пред очи Его, и горделиво спросил: "Эй, птички и всякая прочая живность, как вам нравится сколоченный мною мир? Может быть, найдете какой-нибудь изъян?" Все тут же принялись реветь, мычать, мяукать, лаять, блеять и щебетать: "Никакого! Никакого! Никакого!" "Примите мое благословение, -- сказал Бог. -- И Я тоже -- клянусь верой! -- не нахожу никакого изъяна. Да здравствуют длани Мои!"
-- Но тут на глаза Ему попались петух и свинья, которые стояли опустив головы и не проронив ни звука. "Эй, свинья, - воскликнул Бог, - - а ты, твое превосходительство петух, вы почему молчите?! Может быть, вам не нравится сотворенный Мною мир? Неужто ему чего-то недостает?" Но те ни слова в ответ! Их, видите ли, научил Дьявол, шепнув им на ухо: "Скажите Ему вот что: "Миру недостает стелющегося по земле корня. Из него произрастает виноград, который нужно подавить, поместить в бочку и сделать из него вино". "Что молчите, твари?" -- снова крикнул Бог, занося ручищу. И только тогда эти двое животных, которым Дьявол придал отваги, подняли головы: "Что тут сказать, Первотворец? Да здравствуют длани Твои, прекрасен Твой мир -- тьфу, чтоб не сглазить! -- но ему недостает стелющегося по земле корня, из которого произрастает виноград: его нужно подавить, поместить в бочку и сделать из него вино". "Ах вот как?! Вот я вам сейчас покажу, мошенники! -- вскричал Бог, охваченный яростью. -- Вина вам от Меня захотелось, пьянства, брани да блевотины? Да произрастет виноград!" Он засучил рукава, взял глины, вылепил лозу, посадил ее. "Да будет проклят всякий, кто перепьет! -- изрек Бог. --Да имеет он петушиные мозги и свиное рыло!"
Все засмеялись, забыли о Крестителе и набросились на жареную головку. Самым проворным оказался Иуда, который в два счета вскрыл череп и набрал полную пригоршню бараньего мозга. При виде такого разбоя хозяин таверны перепугался. "Не оставят мне ни косточки", -- подумал он.