Страница 89 из 141
-- Эй, ребята, ешьте и пейте на здоровье, но не забывайте и покойного Иоанна Крестителя. Ох, бедная его головушка!
Все так и застыли на месте с куском в руке. А Петр, который жевал глаз, собираясь проглотить его, чуть было не подавился: проглотить глаз было противно, а выплюнуть жалко. Что было делать? Только Иуда не стеснялся. Симон наполнил стаканы:
-- Вечная ему память! Жаль его головушку. И за ваше здоровье, ребята!
-- И за твое тоже, пройдоха! -- сказал Петр, собрался с духом и проглотил глаз.
-- Не беспокойся, мне-то бояться нечего, -- ответил хозяин таверны. --Я в дела Божьи не вмешиваюсь, а спасать людей мне никогда бы и в голову не пришло! Я держу таверну, я не ангел и не архангел, как вы, -- от этого-то я избавлен - сказал он и схватил все, что осталось от головки.
Петр открыл было рот, но тут голос у него пропал: какой-то верзила дикою вида, с изрытым оспой лицом, остановился у двери и заглянул внутрь. Товарищи забились в угол, а Петр спрятался за широкие плечи Иакова.
-- Это Варавва! -- проворчал Иуда, сдвигая брови. -- Входи!
Варавва согнул свою могучую шею, разглядел во мраке учеников, и его свирепая образина язвительно усмехнулась:
-- Привет, ягняткп! Я обшарил всю землю, чтобы вытащить вас из норы.
Хозяин таверны поднялся, бормоча себе что-то под нос, и принес ему чашу.
-- Тебя только не хватало, атаман Варавва, -- проворчал он.
Его брало зло, что всякий раз, заглядывая в таверну, тот напивался допьяна и затевал ссору с проходившими мимо римскими солдатами, а ему это доставляло одни неприятности.
-- Только не затевай снова своего обычного свинопетушения!
-- Послушай-ка, до тех пор пока неверные попирают землю Израиля, я не сдамся -- даже мысль такую выбрось из головы! Принеси закуску, шкура негодная!
Хозяин таверны подтолкнул к нему сковороду с костями.
-- Жри, зубы у тебя собачьи, разгрызут и кости. Варавва одним духом осушил свою чашу, подкрутил усы и повернулся к ученикам.
-- А где же добрый пастырь, ягняткн? -- спросил он, и в глазах у него заиграли искры. -- У меня с ним старые счеты.
-- Ты захмелел, прежде чем выпил, -- строго сказал Иуда. -- Твои славные деяния до сих пор доставляли нам одни только хлопоты. Довольно!
-- Зачем он тебе? -- без страха спросил Иоанн. -- Он святой человек и, когда идет, смотрит себе под ноги, чтобы даже муравья не раздавить.
-- "Даже муравья не раздавить" значит "бояться". Разве он мужчина?
-- Он вырвал у тебя из лап Магдалину. Ты все фыркаешь на него, а ему до тебя и дела нет, -- отважился и Иаков.
-- Он оскорбил меня, -- прорычал Варавва, и в глазах у него потемнело. - Он оскорбил меня и заплатит за это?
Но "тут Иуда схватил его за плечо, отвел в сторону и тихо, но быстро и гневно проговорил:
-- Что ты здесь околачиваешься? Почему ты оставил горы Галилеи? Братство там выделило тебе логово. Здесь, в Иерусалиме, распоряжаются другие.
-- Разве мы не сражаемся за свободу? -- яростно возразил Варавва. -- Я свободен и потому поступаю, как знаю. Я тоже пришел сюда посмотреть, что представляет себя этот Креститель, который творил чудеса и посылал знамения. А вдруг он и есть Тот, кого мы ожидаем? Пришел наконец, чтобы встать во главе и начать расправу. Но я не успел: ему отрубили голову. Что скажешь об этом ты, мой старшой Иуда?
-- Скажу, чтобы ты встал, ушел отсюда и не совался в чужие дела.
-- Ушел? Ты это серьезно? Я пришел ради Крестителя и нападаю на след Сына Плотника. Я столько времени охочусь за ним, и вот теперь, когда Бог посылает мне его прямо в руки, уйти и оставить его?
-- Уходи! -- властным голосом приказал Иуда. -- Это мое дело. Не распускай рук!
-- Что ты задумал? Братство желает покончить с ним, тебе про то известно. Он римский наймит: ему платят, чтобы он провозглашал Царство Небесное, вводя в заблуждение народ, чтобы тот не видел, что творится на земле, не видел нашего рабства. А теперь ты... Что ты задумал?
-- Ничего. Это моя забота. Уходи!
Варавва повернулся и напоследок бросил взгляд на учеников, которые внимательно следили за их разговором.
-- До скорой встречи, ягняткн! -- злобно крикнул Варавва. -- От Вараввы так легко не отделаешься, мы еще поговорим!
С этими словами он исчез у Давидовых врат.
Хозяин таверны подмигнул Петру.
-- Он дал ему указания, -- тихо сказал Симон. -- "Братство", видите ли! За убийство одного римлянина будет убито десять израильтян. Десять и пятнадцать. Имейте в виду, ребята! Он наклонился и прошептал Петру на ухо:
-- Послушай-ка вот еще что: не верьте Иуде Искариоту. Они, рыжебородые... Тут он умолк, потому что рыжебородый снова занял свое, место на скамье.
Иоанн обеспокоенно поднялся, стал у двери, посмотрел по сторонам, по Учителя нигде не было видно. День уже начался, улицы заполнил народ. За Давидовыми вратами простиралась пустыня: щебень, пепел, ни одного зеленого листочка. Только кое-где возвышались белые камни -- могильные памятники. В воздухе стоял смрад от трупов, собачьей и верблюжьей падали... Иоанну стало страшно от этой дикости: все здесь было из камня. Из камня -- образины, из камня -- сердца, из камня -- Бог, которому здесь поклоняются. Где же милосердный Бог-Отец, которого нес им Учитель?! О, когда же придет любимый Учитель и они отправятся в Галилею!
-- Пошли, братья! -- сказал Петр и поднялся, потеряв уже терпение. --Он не придет!
-- Я слышу, как он идет к нам... -- робко прошептал Иоанн.
-- Где же ты услыхал его, духопровндец? -- спросил Иаков, -- ему не нравилось, что брату являются призраки, и он тоже хотел уже возвратиться на озеро к своим лодкам. -- Где ты услыхал его, скажи на милость?
-- В сердце моем, -- ответил младший брат. -- Оно предвидит, оно предчувствует...
Иаков и Петр пожали плечами, но тут вмешался хозяин таверны.
-- Парень прав, -- сказал он. -- Нечего пожимать плечами! Я слышал, будто Ноев Ковчег знаете что такое? Сердце человеческое! Там внутри пребывает Бог со своими созданиям. Все якобы захлебывается в воде и идет ко дну и только Ковчег плывет вместе со своим грузом. Ему все известно -- да уж, не смейтесь! -- ему все известно, сердцу человеческому!
Заиграли трубы, народ на улице раздался в стороны, поднялся крик. Ученики, словно ужаленные бросились к двери.