Страница 67 из 141
-- Господи, -- сказала тогда, женщина, -- дай мне этой воды, чтобы не иметь мне жажды вовек и не приходить сюда к колодцу каждый день.
-- Пойди позови мужа своего, -- сказал Иисус.
-- Нет у меня мужа, Господи.
-- Правду ты сказала: ибо было у тебя доныне пять мужей и тот, которого ты имеешь ныне, не муж тебе.
-- Ты пророк, Господи? -- воскликнула изумленная женщина. -- Откуда ты все это знаешь? Иисус улыбнулся:
-- Может быть, ты хочешь о чем-то спросить меня? Говори смело.
-- Об одном хочу спросить тебя, Господи. Скажи мне:
до сих пор отцы наши поклонялись Богу на этой святой горе Гаризим, ныне же вы говорите, что только в Иерусалиме должно поклоняться Богу. Где же правда? Где пребывает Бог? Просвети меня.
Иисус молча опустил голову. Эта грешная женщина, которой не давали покоя мысли о Боге, глубоко взволновала сердце его. Он искал доброе слово, которое будет приятно ей, которое утешит ее.
Вдруг он поднял голову, лицо его сияло.
-- Глубоко в душе своей сохрани слово, которое я скажу тебе, женщина. Наступит, уже наступил день, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме люди будут поклоняться Богу. Бог есть дух, и поклоняющиеся духу только в духе должны поклоняться.
Женщина пришла в смятение, склонила голову и с тревогой посмотрела на Иисуса. -- А может быть, это ты? - тихо спросила Она дрожащим голосом. --Может быть, ты и есть Тот, Кого мы ожидаем?
-- Кого вы ожидаете?
-- Ты сам то знаешь. Зачем ты хочешь, чтобы я назвала имя Его? Ты ведь знаешь, что уста мои грешны.
Иисус опустил голову на грудь, словно прислушиваясь к сердцу и ожидая от него ответа, а женщина склонилась к нему в тревожном ожидании.
Их молчаливое смятение прервали радостные голоса: показались ученики, с ликованием несущие хлеб. Увидав рядом с Учителем женщину, они остановились неподалеку. Иисус обрадовался: их появление помогло ему уйти от ответа на пугающий вопрос женщины. Кивком он велел товарищам подойти ближе.
-- Идите сюда, -- позвал Иисус. -- Бог послал добрую женщину, чтобы она набрала воды утолить жажду нашу.
Товарищи подошли, только Иуда продолжал держаться поодаль, не желая пить самаритянскую воду и тем самым подвергаться скверне.
Самаритянка наклонила кувшин, и ученики утолили жажду. Затем она снова наполнила кувшин, пристроила его у себя на голове и, погруженная в раздумья, молча направилась в селение.
-- Учитель, кто эта женщина? -- спросил Петр. -- Ты беседовал с ней так, будто вы знакомы уже много лет.
-- Это одна из моих сестер, -- ответил Иисус. - Я попросил у нее воды, и она утолила жажду мою. Петр почесал свою твердолобую голову.
-- Не понимаю, -- сказал он.
-- Ничего, -- Иисус погладил друга по седым волосам. -- Мало-помалу ты поймешь, это придет со временем, не торопись. А теперь давайте есть и пить!
Они расположились под финиковыми пальмами, и Андрей принялся рассказывать, как они вошли в селение и стали просить милостыню. Стучались в двери, но их с улюлюканьем гнали от одного дома к другому. Только на другом краю селения какая-то старушка приоткрыла дверь, внимательно осмотрела улицу и, убедившись, что там нет ни души, воровато протянула им хлеб и тут же захлопнула дверь. "Мы схватили его и пустились во весь дух!"
-- Жаль, что мы не знаем имени старухи, чтобы помянуть его перед Богом, -- сказал Петр. Иисус засмеялся:
-- Не печалься, Петр, -- Богу оно известно. Иисус взял хлеб, благословил его, поблагодарил Бога, пославшего старуху, которая дала им хлеб, а затем разделил его на шесть больших кусков но числу товарищей. Но Иуда отодвинул посохом свою долю и отвернулся.
-- Я не ем самаритянского хлеба и свинины, -- сказал он. Иисус не стал возражать. Он знал, что эта душа сурова и нужно время, чтобы она смягчилась. Время, умение и много любви.
-- А мы поедим, -- обратился он к остальным. -- Самаритянский хлеб становится галилейским, если его едят галилеяне, а свинина становится человеческой плотью, если ее едят люди. Итак, во имя Бога!
Четыре товарища засмеялись и с удовольствием принялись за еду. Самаритянский хлеб оказался вкусен, как и всякий хлеб, и они поели всласть, а затем устало скрестили руки на груди и уснули. Только Иуда бодрствовал, ударяя палицей о землю, словно подвергая ее наказанию.
"Лучше голод, чем бесчестье", -- думал он, утешая самого себя.
На тростник упали первые капли дождя. Спящие проснулись и поднялись.
-- Вот и первые дожди пришли, -- сказал Иаков. -- Теперь земля напьется вдоволь.
Но пока они думали, где бы найти пещеру, чтобы укрыться от непогоды, поднялся ветер, его несущиеся с севера порывы разогнали тучи, небо прояснилось, и они снова пустились в путь...
На смоковницах сквозь влажный воздух поблескивали смоквы, гранатовые деревья гнулись под тяжестью плодов, товарищи срывали их и утоляли жажду. Земледельцы, подняв головы от земли, с удивлением глядели на них. Чего это галилеяне бродят по их земле, путаясь среди самаритян, едят их хлеб и срывают плоды с их деревьев? Пусть вытряхиваются отсюда, убираются прочь! Какой-то старик не сдержался, вышел из сада и крикнул:
-- Эй, галилеяне! Ваш преступный Закон предал проклятию благословенный край, по которому вы ступаете. Так что же вы бродите по нашей земле?! Катитесь отсюда!
-- Мы идем молиться в святой Иерусалим, -- ответил Петр и остановился, выпячивая грудь перед стариком.
-- Здесь молитесь, отступники, на возлюбленной Богом горе Гаризин! --рявкнул старик. -- Вы читали Писания? Здесь, у подножия Гаризина, под дубами, Бог явился Аврааму и молвил, указуя на простиравшиеся покуда хватает глаз горы и поля, от горы Хеврон до Идумеи и Земли Мадиам. "Вот Земля Обетованная, где текут мед и молоко, -- сказал Он ему. - Я дал тебе слово отдать тебе ее и отдам". Они подали друг другу руки и заключили завет. Слышите, галилеяне? Так гласят Писания. И кто желает молиться, пусть молится здесь, в этих святых местах, а не в Иерусалиме, который умерщвляет пророков!
-- Всякое место свято, -- спокойно сказал Иисус. -- И Бог пребывает всюду, старче, а все мы -- братья.
Изумленный старик повернулся к нему.
-- И самаритяне с галилеянами?
-- И самаритяне с галилеянами, старче. И все иудеи. Все. Старик собрал бороду в кулак, задумался, а затем смерил Иисуса взглядом с головы до пят.