Страница 61 из 141
Спаси его, Господи, дабы и мне обрести спасение, иначе и меня будет жечь пламя". Услыхал Бог рассуждения его, возрадовался и, сказал: "Лазарь мой возлюбленный, спустись и. возьми за, руку жаждущего. Неиссякаемы источники мои, отведи его к ним, дабы испил он и прохладился, дабы прохладились и твои уста вместе с ним". -- "Навечно?" -- спросил Лазарь. "Навечно", -- ответил Бог.
Иисус встал и умолк. Ночь опустилась на землю. Люди, тихо беседуя, расходились. Мужчины и женщины возвращались в свои убогие хижины, но сердца их были удовлетворены. "Может ли слово утолить голод? Может, если это доброе слово", -- так размышляли они.
Иисус поднял было руку, чтобы проститься с почтенным хозяином, но тот пал ему в ноги.
-- Прости меня, Учитель! -- тихо сказал Ананий и зарыдал.
С наступлением ночи, когда они расположились на ночлег под маслинами, к Сыну Марии подошел Иуда. Он не находил себе покоя: ему нужно было видеть Иисуса, говорить с ним, высказать все начистоту.
Когда в доме нечестивого Анания он возрадовался, что богач пребывает в адском пламени и, хлопнув в ладоши, воскликнул: "Так ему и надо!" -- Иисус искоса посмотрел на него долгим укоризненным взглядом, и взгляд этот не давал ему покоя. И потому Иуде нужно было поговорить начистоту, ибо он не любил недомолвок и косых взглядов.
-- Добро пожаловать! Я ждал тебя, -- сказал Иисус.
-- Я не таков, как твои спутники, Сыне Марии, -- без лишних слов начал рыжебородый. -- Я лишен непорочности и добродушия твоего любимчика Иоанна, не подвержен колдовским чарам и обморокам, как Андрей, которого несет всюду, куда только ветер подует. Я -- зверь нелюдимый. Моя мать была из разбойничьей семьи и бросила меня новорожденным в пустыне. Волчица вскормила меня молоком своим, и я вырос суровым, непреклонным, честным. Тот, кого я люблю, может делать со мной все, что ему вздумается, того же, кого я невзлюбил, я убиваю.
По мере того как он говорил, голос его становился все жестче, а глаза метали во тьме искры. Иисус опустил руку на его страшную голову, желая успокоить ее, но рыжебородый вскинулся, сбросил умиротворяющую длань и, тяжко вздохнув, сказал, взвешивая каждое слово:
-- Я могу, да, могу убить и того, кого люблю, как только увижу, что он свернул с пути истинного.
-- Какой же путь есть истинный, брат Иуда?
-- Тот, который ведет к спасению Израиля.
Иисус закрыл глаза и ничего не ответил. Пара огней, метавшихся во мраке, жгла его. Жгли его и слова Иуды. Что есть Израиль? Почему только Израиль? Разве не все мы -- братья?
Рыжебородый ждал ответа, но Сын Марии молчал. Тогда Иуда схватил его за руку и встряхнул, словно пробуждая ото сна.
-- Ты понял меня? -- спросил Иуда. -- Ты слышал, что я сказал?
-- Понял, -- ответил тот, открывая глаза.
-- Я говорю тебе это, стиснув зубы, чтобы ты знал, кто я и чего желаю. Отвечай: хочешь, чтобы я шел вместе с тобой, или нет? Мне нужно знать это.
-- Хочу, брат Иуда.
-- И ты позволишь мне свободно высказывать свое мнение, возражать, говорить "нет", когда сам ты будешь говорить "да"? Потому как имей в виду: другие могут слушать тебя, разинув рот, а я не могу. Я--не раб, а свободный человек -- запомни это!
-- И я желаю того же, брат Иуда, -- свободы. Рыжебородый вскочил и схватил Иисуса за плечо.
-- Ты хочешь освободить Израиль от римлян? -- крикнул Иуда, обжигая Сына Марии своим дыханием.
-- Я хочу освободить душу от греха. Иуда в ярости оторвал руку от плеча Иисуса и ударил кулаком по стволу маслины.
-- Здесь пути наши расходятся, -- прорычал он, злобно взглянув на Иисуса. -- Прежде нужно тело освободить от римлян, а затем уже -- душу от греха, вот путь истинный. Можешь вступить на него?
-- Дом строят не с крыши, а с основания. Основание есть душа, Иуда.
-- Основание есть тело, Сыне Марии, -- с него и следует начинать. Я уже как-то говорил тебе и сейчас повторяю: подумай, встань на тот путь, о котором я говорю тебе. Потому я и иду вместе с тобой. Чтобы указывать тебе путь.
Спавший подле соседней маслины Андрей услыхал сквозь сон голоса и проснулся. Прислушавшись, он распознал голос Учителя и еще чей-то, хриплый и гневный. Андрей встревожился: неужто кто-то пришел ночью, чтобы причинить Учителю зло? Он знал, что, где бы ни проходил Учитель, всегда там оставалось множество юношей, женщин и бедняков, полюбивших его, но также и множество богачей, старост и стариков, возненавидевших его и желавших его гибели. Может быть, эти нечестивцы прислали какого-нибудь верзилу постращать Учителя? Крадучись, Андрей стал пробираться во тьме на четвереньках туда, откуда доносились голоса, но рыжебородый услышал, как кто-то приближается к ним тайком, привстал на коленях и крикнул:
-- Кто здесь?
Андрей узнал его голос.
-- Это я -- Андрей, Иуда.
-- Отправляйся спать, сыне Ионы. У нас тут разговор.
-- Иди спать, Андрей, дитя мое, -- сказал и Иисус. Теперь Иуда понизил голос, и Иисус почувствовал у себя на лице его тяжелое дыхание.
-- Помнишь, в обители я открыл тебе, что братство поручило мне убить тебя, но в последний миг я передумал, вложил нож в ножны и на рассвете, крадучись, словно вор, покинул обитель.
-- Почему же ты передумал, брат Иуда? Я был готов.
-- Я ждал.
-- Ждал? Чего?
Иуда помолчал некоторое время, а затем вдруг сказал:
-- Чтобы увидеть, Тот ли ты, Кого ожидает Израиль. Иисус пришел в ужас. Дрожа всем телом, он прислонился к стволу маслины.
-- Я не желаю чинить насилия и убивать Спасителя, не желаю! -- закричал Иуда, вытирая со лба внезапно выступивший пот. -- Понимаешь? Не хочу! --закричал он так, будто его душили.
Затем он глубоко вздохнул.
-- Может быть, ты и сам того не знаешь, -- сказал я себе. -- Наберусь терпения, дам ему еще пожить -- посмотрим, что он будет говорить, что будет делать, и если это не Тот, кого мы ожидаем, то я прикончу его в любое время. -- Вот что думал я, оставляя тебя в живых.
Некоторое время он тяжело дышал, ковыряя носком землю, затем вдруг схватил Иисуса за руку и заговорил хриплым, отчаявшимся голосом:
-- Не знаю, как называть тебя -- Сын Марии, Сын Плотника или Сын Давидов? Не знаю даже, кто ты, но ты и сам того не знаешь. Мы оба должны узнать это, и обоим нам будет от этого легче, так больше продолжаться не может! Не смотри на других -- они следуют за тобой, словно блеющие ягнята. Не смотри на женщин, которые умиленно взирают на тебя и заливаются слезами, -- на то они и женщины: сердце у них есть, а ума нет , что с них взять? Мы с тобой должны узнать, кто ты и что за пламя жжет тебя -- Бог Израиля или Демон? Так нужно. Нужно! Иисус задрожал всем телом.