Страница 60 из 141
-- Это еще кто такой? -- обеспокоенно спросил почтенный староста, с силой упираясь руками в дверной проем, будто в дом его вот-вот должны были ворваться и ограбить его.
-- Новый пророк, почтенный Ананий, -- ответил кто-то, остановившись. --Этот вот, в белых одеждах, держит в одной руке жизнь, а в другой -- смерть и раздает их как ему вздумается. Послушайте моего совета: будь с ним поласковей.
Эти слова повергли почтенного Анания в ужас. Много было такого, что отягощало душу его, и часто вскакивал он по ночам во сне, задыхаясь от страха. Дурные сны снились ему; будто горит он в аду, объятый пламенем, языки которого доходят ему до шеи... А что если этот пророк может спасти его? Мир полон чар, и вот пришел чародей -- ради этого стоит накрыть на стол, раскошелиться: он отведает угощения и, неровен час, сотворит чудо.
Ананий решился, вышел на середину дороги и приложил руки к груди.
-- Сыне Давидов, -- сказал он. -- Я -- старец Ананий, грешник, а ты --святой. Проведав, что ты соблаговолил посетить наше селение, я приготовил для тебя угощение. Милости прошу, коль угодно. Ведь это для нас, грешников, приходят в мир святые: мой дом с нетерпением ждет, что твоя святость вступит под кров его.
Иисус остановился.
-- Прекрасны твои слова, почтенный Ананий. Здравствуй же! -- сказал он и вошел в богатый сельский дом.
Пришли слуги, накрыли во дворе столы, принесли подушки. Иисус возлег, по обе стороны от него возлегли Иоанн, Андрей, Иуда и лукавый Фома, прикинувшийся учеником ради угощения, а напротив расположился почтенный хозяин, прикидывая в уме, как бы направить разговор в нужное русло, рассказать о сновидениях, чтобы заклинатель заклял их. Подали еду, принесли два больших глиняных кувшина с вином, а люди стояли и смотрели, как они едят, беседуя о погоде, о Боге и о винограде. Когда гости кончили есть и пить, слуги принесли рукомойники, гости умыли руки и уже были готовы подняться с мест, и тут почтенный Ананий решился. "Мне пришлось раскошелиться, -- подумал он. -- Я накрыл на стол, а он ел и пил вместе со своими спутниками, так пусть же теперь заплатит".
-- Учитель, -- сказал Ананий. -- Мне снятся дурные сны, но я знаю, что ты слывешь могущественным заклинателем. Я сделал для тебя все, что мог, пусть же и твоя милость постарается для меня: смилуйся надо мной, наложи заклятие на сновидения. Ты, я слышал, говоришь и заклинаешь притчами. Так расскажи притчу -- я пойму ее скрытый смысл и обрету исцеление. Разве не все в мире -- чудо? Сотвори же чудо свое.
Иисус улыбнулся и посмотрел старику в глаза. Много раз приходилось ему с ужасом взирать на хищные челюсти сытых, на их грубые шеи, на бегающие хищные глаза: они едят, пьют, смеются -- все принадлежит им -- они крадут, пляшут и предаются разврату, не задумываясь о том, что горят в адском пламени, и только изредка во сне открываются их глаза и они видят... Иисус разглядывал пресытившегося старика, его телеса, его глаза, его страх, и внутри него истина вновь стала притчей.
-- Напряги слух, почтенный Ананий, отверзни сердце свое, почтенный Ананий: я буду говорить.
-- Я весь внимание, сердце мое отверзнуто -- я слушаю. В добрый час!
-- Жил да был как-то, почтенный Ананий, некий богач, чуждый закону и справедливости. Он ел, пил, одевался в шелк и порфиру и никогда не дал даже листа зеленого соседу своему Лазарю, терпевшему и голод и холод. Лазарь ползал под столом его, собирая крохи и обгладывая кости, но слуги выбросили его вон, и сидел он на пороге, псы приходили к нему и лизали раны его. Когда же пришел установленный день и оба они умерли, один отправился в пламя вечное, а другой -- в лоно Авраамово. Поднял как-то богач глаза свои, увидел соседа своего Лазаря, смеющегося и ликующего в лоне Авраамовом, и возопил: "Отче Аврааме, отче Аврааме; пошли Лазаря, чтобы омочил он в воде конец перста своего и прохладил уста мои, ибо мучусь я в пламени сем!" Но Авраам ответствовал ему: "Вспомни, как пиршествовал ты и радовался благам мирским, а он терпел и голод и холод, -- разве ты дал тогда ему хотя бы лист зеленый? Теперь же пришел черед ему радоваться, а тебе -- гореть в пламени вечном".
Иисус вздохнул и умолк. Почтенный Ананий умоляюще посмотрел на Иисуса, ожидая продолжения. Рот его был раскрыт, губы застыли, а в горле у него пересохло.
-- И это все? -- спросил он дрожащим голосом. -- Все? И ничего больше? Иуда засмеялся:
--- Так ему и надо. Кто не в меру ел и пил на земле, будет жариться за то в аду.
А юный сын Зеведеев приклонил голову к груди Иисуса и тихо сказал:
-- Учитель, речь твоя не успокоила сердца моего. Сколько раз ты наставлял нас: "Прости врага своего, возлюби его -- пусть семь и семьдесят раз он причинит зло тебе, ты же семь и семьдесят раз сотвори добро ему, ибо только так можно искоренить в мире зло". А теперь выходит, что Бог не умеет прощать?
-- Бог справедлив, -- встрепенулся рыжебородый, искоса бросив едкий взгляд на почтенного Анания.
-- Бог всемилостив, -- возразил Иоанн.
-- Стало быть, нет для меня надежды? -- пробормотал почтенный хозяин. -- Кончилась притча? Фома поднялся, шагнул было к воротам, но остановился.
-- Нет, не кончилась, почтенный староста, -- сказал он насмешливо. --Есть и продолжение.
-- Скажи, сынок, да будешь ты благословен...
-- Богача звали Ананием, -- ответил Фома.
И, подхватив узел с товаром, он покинул дом, вышел на середину улицы и принялся балагурить с соседями.
Кровь бросилась к грузной голове почтенного старосты, в глазах у него потемнело.
Иисус протянул руку и ласково погладил своего любимого товарища по кудрявым волосам:
-- Иоанн, все, кто имеет уши слышать, услышали, все, кто обладает разумом, сделали вывод. "Бог справедлив", -- сказали они, не в силах сделать еще один шаг. Но у тебя есть еще и сердце, и потому ты сказал: "Бог справедлив, но этого мало -- Он еще и всемилостив. Так не годится -- эта притча должна иметь иной конец".
-- Прости, Учитель, -- ответил юноша. -- Воистину сердце мое молвило: "Человек прощает, а Бог что же не прощает? Так не годится, это великое богохульство: притча должна иметь иной конец".
-- И она имеет иной конец, возлюбленный мой, -- сказал, улыбнувшись, Иисус. -- Послушай, почтенный Ананий, дабы укрепилось сердце твое. Послушайте и все вы, находящиеся во дворе, и вы, соседи, хохочущие на улице. Бог не просто справедлив, но и добр. И не просто добр, ибо Он -- Отец. Услыхал Лазарь слово Авраамово, вздохнул и сказал сам себе: "Боже, да разве может кто пребывать в Раю счастливым, зная, что некий человек, некая душа пребывает в пламени вечном? Прохлади уста его, Господи, дабы тем самым прохладить и мои уста.