Аина

Ленниэль, оказавшись на земле, встал лицом к зверю. Одурманенный магией, медведь с безумно горящими глазами неотвратимо приближался к жертве. Поблизости не оказалось ни души. Не обращая особого внимания на сей факт, эльф принял решение бежать. Вряд ли животное сможет двигаться так же быстро. Но как же он ошибся.

Медведь резво догонял. Ударив добычу по плечу, он взревел ещё громче, почуяв свежую кровь, что заструилась из раны. Слизав алые капли с массивной лапы, он замахнулся для решающего удара.

Превозмогая боль, стиснув зубы, упавший Ленниэль попытался отползти, попутно снимая кольцо, меняющее внешность. И, о чудо!

Медведь замер. Он слепо принюхивался, оглядывался в поисках добычи, но не мог найти.

– Безумцы. Они заколдовали его на уничтожение цели по внешности, – отчаянно шептал бывший менестрель, шлёпая сухими губами.

Тем не менее, промедление могло стоить эльфу жизни, ведь заколдованный зверь попробовал его кровь. Растрёпанные фиалкового цвета волосы лезли в глаза и рот. Отплёвываясь и поминая злоумышленников последними словами, он поспешил скрыться. Регенерация протекала с осложнениями, рана не спешила затягиваться. Левая рука онемела и свисала, словно кусок мяса. Стараясь не присматриваться к нанесённому урону, Ленни упорно переставлял ноги, удаляясь от опасности. Лютня была давно утеряна, впрочем, её судьба не сильно волновала эльфа.

«Пусть лучше думают, что я погиб», – рассуждал он, пробираясь сквозь поредевший лес.

Природу эльф прекрасно чувствовал, мог ориентироваться на местности и без карты. Одурманенный медведь же давно потерял след и блуждал где-то, безнадёжно отстав. Убить животное, чтобы не мучилось тоже не вышло. Эта внезапная атака сильно ослабила эльфа.

***

Известие, что менестреля разорвал на части дикий зверь, внезапно вышедший из леса, принесли всё те же лорды. Дескать видели, но ничего сделать не смогли. Сломанная лютня с каплями крови произвела неизгладимое впечатление на дам. Немногие из них смогли держать лицо. Громкий плач раздался незамедлительно.

Только прислуга заметила что-то странное. Лорды даже не пытались изобразить скорбь на лицах. Они сияли какими-то безумными улыбками и заговорщически переглядывались друг с другом.

Принцесса никак не отреагировала на новость. Пожав плечами, она приказала возвращаться.

На следующий день одна из горничных подслушивала разговор.

– Славно получилось устранить этого выскочку, – удовлетворённо потягивая вино из фужера, говорил лорд Бигон, молодой, харизматичный мужчина, в постели которого побывали все симпатичные служанки и даже парочка леди.

– Да, этот идиот с лютней неимоверно раздражал, – вторил ему собеседник, лорд Стоун собственной персоной, ничем не отличавшийся от приятеля.

Девушка прижала ладонь к губам и присела на корточки, когда, наконец, поняла, о ком идёт разговор.