Постклассическая онтология права

Сфера «бытия» правового сознания. Решающую роль в феноменологии играет сознание, которое понимается, в отличие от классики, как непосредственность связи предмета с позицией наблюдателя в качестве исследователя, участника процесса переживания[375]. Эта связь порождает содержание соответствующей предметной формы – текста, действия, аргументации, мотивации и т. д. Все эти возможности связаны со способностью сознания интендировать. Со способностью интендировать связаны и разные виды бытия права, когда оно выражается в разных формах – понятиях и идеях, символах и мотивах. Все что познается и понимается одним субъектом всегда отличается от того, что познает и понимает другой, что и порождает предметное многообразие[376].

Сознание живет в особом виде реальности: оно существует не субстанционально, а интенционально[377]. Поэтому интенциональность является не только фактором дифференциации онтологии, но и сущностью всех интенциональных «предметов» сознания. Это дает основание называть феноменологию плюрально – аспектной онтологией, где познающее и понимающее «Я» подпадает одновременно под самые разные сущности.[378] «Сознание о чем то» – это не пустое содержание. Здесь каждый феномен имеет интенциональную форму, которая в свою очередь, структуру. Это ведет в интенциональном анализе к анализу отдельных компонентов, которые в свою очередь тоже интенциальны. Неслучайно в поздней работе Гуссерля «Формальная и трансцедентальная логика» (1929), он вводит категорию «и-так-далее», которая знаменует собой отказ от платоновского идеализма (т. е. идеи без бытия) в пользу рекурсивных «форм» понимания[379]. Они снимают дуализм структуры и функции понимания, поскольку «и-так-далее» означает, что все можно понимать заново и снова. В этом аспекте феноменологическая рефлексия – это процесс многомерно – объединяющей интенциональности.

Право как «интенциональный «предмет» – это полюс, к которому направлено сознание, где каждому восприятию принадлежит воспринимаемое; каждой мысли – то, о чем ты думаешь; каждому чувству – то, что чувствуется; каждому желанию-то, что желается и т. д. Любому из данных актов присуща неразрывная связь со своим предметом, со всем тем, что стоит напротив него», – подчеркивает феноменолог К. Хельд[380]. В этом контексте «быть – сознанием – о праве» означает не представление права в качестве предмета, а обращение к нему, когда мы его переживаем, демонстрируем к нему свое отношение, думаем о нем, делаем высказывания о нем или аргументируем, выражаем в действиях или мотивах, словом, понимаем. «Состояние понимания (убеждение или сомнение) имплицирует переход от одного (объекта) к другому, в то время как объект может оставаться одним и тем же, и этот переход подчинен определенным правилам, связывая мысли одним и тем же способом» – писал позже о интенциональности Ч. Пирс[381]. В феноменологии таким правилом выступает редукция.

Интенциональность процесса восприятия позволяет выделить тип сущности, когда воспринимается вещь или осознается какой-то предмет. Одна и та же вещь может быть наглядна разными способами, например, в образе фантазии, куска воспоминания, отражения в представлении, поэтому обращаясь ко всем интенциональным содержаниям восприятия, они соответствующим способом преобразуются[382]. Все это относится и к суждениям, ценностям, средствам, целям. Они конституируются в потоках интенциональности в соответствии с типом их сушности. То как доступна нам та или иная вещь или «предмет» – своим или чужим опытом, имеет принципиальное значение, поскольку нет одинакового опыта, и даже каждый собственный опыт всегда новый[383].

Вопрос о соединении разных представлений (как своих, так и чужих) в единое феноменологическое поле порождает проблему доступа к этому полю. Основная проблема заключается в том, что внешний опыт не принадлежит опыту интенционального. «Эпохе» как осознаваемый мир означает включенность в осознаваемое, что исключает просто мир из феноменологического поля, превращая его в осознаваемое, воспринимаемое, вспоминаемое или оцениваемое. Мир «как таковой» и мир «в скобках» представляют разные «предметы», поскольку там, где на место предметов и вещей заступают такие элементы сознания как «смысл воспринимаемого», «смысл вспоминаемого» и т. д. В отличие от естественной установки, где единство предметов и вещей предстает в законченной или обобщенно-абстрактной форме, появляется многообразие модусов сознания, в которых нам являются не просто вещь или предмет, а вещь или предмет в качестве феномена[384].

Способ рождения «феномена» – это метод феноменологической редукции. Как подчеркивал Э. Гуссерль, он достигается: во-первых, в методически строгом следовании методу «заключении в скобки» духовной сферы, где появляются объективные установки как отдельных предметов, так и их целостного состояния; во-вторых, в методическом обучении дескрипции (схватыванию и описанию) многообразия явлений, появляющихся в анализе предметов и их смысловом единстве[385]. Этот процесс состоит из двух уровней феноменологического описания: ноэтического и ноэматического[386].

В немногих работах, посвященных государству и обществу, Э. Гуссерль дает особое понимание природы и развития права. Размышляя о развитии общества, мыслитель говорит не о переходе от ненормативного (догосударственного) общества к нормативному как это принято в классических теориях государства и права, а наоборот, о развитии от нормативного к ненормативному обществу[387]. В этом подходе он дифференцирует онтологически право и мораль. Если мораль как формально-идеальный конструкт просто предписывает как следует себя вести, то право чувствуется – самовыражается чувствующим, и как очевидное для человека добровольно исполняется[388]. Поэтому право органически не может быть связанным с принуждением и никакие логические аргументы не могут сделать его обязательным[389].

Гуссерль считает, что в реальности существует несколько видов права. Он отличает прежде всего самовыражаемое право от права юридического, связанного с властью. Мыслитель полагает, что право можно рассматривать принудительным лишь потому, что власть располагает и использует для этого материально-принуждающие средства (тюрьмы, орудия и органы принуждения). Однако все эти средства не могут быть самостоятельными «предметами» и существовать сами по себе, скорее они выступают в качестве предметов «интенциональных», поскольку связаны с выражением чьей – то воли. Такая воля интенциональна на основании конкретной связи с интендирующим человеком – субъектом действия или принятия решения[390]. Интенциональная связь с личностью волящего делает любые действия ответственными. Поэтому метафизические конструкции «воля народа» или «воля государства» выступают формально-абстрактными субстратами, не имеющими реального бытия. Именно этот аспект ставился Гуссерлем в упрек Г.Кельзену, который ограничивал право формальной онтологией.

Сфера формальной онтологии права. Формальная онтология как особая область абстрактных объектов была глубоко разработана Гуссерлем на примере логики. Сущность этой сферы заключается в инвариантности структур «формальных» объектов, что делает бессмысленным их интерпретацию[391]. «Хотя Гуссерль отрицал соответствие между частями объекта и частями содержания представления, он не отрицал объект как таковой» – пишет российский философ Драгалина-Черная.[392] Вместе с тем, объект, который находится в поле внимания феноменологии, это прежде всего, объект интенциональный. Такой объект характеризуется тем, что он трансформирует отношения между Частью и Целым, и они подчиняются не логике с теоретико – множественными характеристиками, а особым мереологическим отношениям.[393]

375

Акцент феноменологии на интенциональности сознания позволяет решить проблему дуализма в классической философии – о делении внешнего и внутреннего, субъекта и объекта. Представление права в качестве предмета – это всегда определенный метод его демонстрации. Выбор того или иного метода всегда субъективен, и представление предмета тем или иным способом означает предпочтение определенных критериев систематизации и обобщения знаний. В этом смысле концепция интенциональности сознания призвана показать ограниченность представления права внешней предметной формой в рамках онтологии Целого.

376

В свете изложенных идей, разные виды «организации» предметов права от представления правовых идей до правил толкования правовых текстов требуют специальных процедур понимания. Именно такие процедуры должны нейтрализировать данные теорией или законодателем праву «имена» или значения. Значения служат лишь идентификаторами права в качестве предмета, который существует за счет организации знаний тем или иным методом. Такой эпистемологический предмет представляет собой зафиксированные в некой форме правовые знания или усмотрения, которые отграничены от реальности специфической формой существования в виде символа, или текста. Чтобы стать реальностью они должны пройти процедуру «заключения в скобки» или «распредмечивание» права с помощью метода «эпохе». Процесс «распредмечивания» права показывает, что различия в правопонимании, где дискурсивный взгляд на право всегда иной, чем диалоговый или нарративный, находят свое объяснение на уровне онтологии.

377

Многие ученые все чаще рассматривают сознание как особый вид бытия. См. Liptow J. Philosophie des Geistes. Junius, 2013. В отечественной литературе См. например. Шульга Е.Н. Философия сознания как фундаментальная проблема эпистемологии. /Сознание. Практика. Реальность. М.: Канон, 2013. С. 69–89.

378

Васюков. С. 59.

379

Husserl E. Formale und transzendentale Logik. Versuch einer Kritik der logischen Vernunft. S. 196.In: Gesammelte Werke. Bd.6. Haag, 1974.

380

Held K. Einleitung. S. 23ff. In: Edmund Husserl. Die phoenomenologische Methode. Reclam, 1998.

381

Pearce C. Die Festlegung einer Überzeugung. In: Texte zur Philosophie des Pragmatismus. Stuttgart, 1975. S. 47.

382

Понятие «интенциональная форма» позволяет решать не только проблему расщепленности субъекта и объекта, но и «открывать» промежуточную сферу «между» разными видами бытия, что требует соединения региональных онтологий. Существование промежуточной сферы в качестве интенциональной формы предмета позволяет коррелировать феноменологию с неэмпирической психологией. Мир права как многообразный мир непохожих друг на друга предметов редуцирован классикой на акт представления права во внешней предметной (т. е. знаковой) форме сознанию. «Эпистемологический» предмет, становясь «интенциональным предметом», «распредмечивается» – освобождается от тех предметных оболочек, которые появились под влиянием предпочтенного метода. В этом смысле, метод «эпохе» или «заключения в скобки» означает освобождение вещи от ее предметной формы.

383

Husserl. Encyclopaedia Brita

384

Husserl. Encyclopaedia Brita

385

Husserl. Encyclopaedia Brita

386

Акт интенции сознания не зависит от «эмпиричности» правового предмета, и связан только с его «сущностью». Сущность предмета выступает как его определенность в том или ином онтологическом регионе. Многообразие правовых предметов отражает широкий спектр правовой реальности. С помощью «заключения в скобки» того или иного представления права происходит понимание его предметной конструкции, а структура этой конструкции раскрывает «законы» ее бытия. Переход от фактической данности правового предмета как исследования его свойств к анализу онтологической определенности права называется в феноменологии методом «эйдетической редукции». «Объективность» права означает здесь не независимость существования правовых идей или явлений от нас, а их связь с тем эйдосом или структурой, которые их «порождают». «Эйдос» права демонстрирует не абстрактный предмет, не правовую идею или понятие вне онтологии, а те объективно существующие свойства, вне которых они не существуют. Эйдетическая редукция делает наглядными онтологические барьеры между правовым фактами и сущностью права, между правовым опытом и суждением о праве, между понятием права и правовым действием. Все, что усматривается классикой в качестве «общего» или «универсального» в праве, где фактическое восприятие никогда не связано с конкретным случаем, можно рассматривать как фантом или отсутствие правовой реальности. Здесь правовой предмет лишен своей идентичности и не имеет границ своего бытия. Поэтому метод эйдетической редукции можно считать демонстрацией онтологической основы различных правовых предметов.

387

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus dem Nachlass. Erster Teil 1905–1920. In: Gesammelte Werke. Bd. 13. Haag, 1973. S. 105–110.

388

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus dem Nachlass. Erster Teil 1905–1920. In: Gesammelte Werke. Bd. 13. Haag, 1973. S. 105.

389

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus dem Nachlass. Erster Teil 1905–1920. In: Gesammelte Werke. Bd. 13. Haag, 1973. S.106.

390

Husserl E. Zitierte unveröffentlichte Manuskripte F I 24, 54b. Цит. По кн.: Loidolt S. Einführung in die Rechtsphänomenologie. Tübingen, 2010.

391

Драгалина-Черная Е. Г. Формальная онтология как абстрактные логики. / Логические исследования – № 12–2005. С. 162–169.

392

Драгалина – Черная. С. 20.

393

Драгалина – Черная. С. 18.