Постклассическая онтология права

Идея Гуссерля о «способности» предмета к самоочевидности в разных сферах опыта была положена в основу постклассической философии. Так М. Хайдеггер и М.Шеллер, выделили на этой основе особый вид непредметной онтологии. В первом случае традиционный «предмет» вытесняется, по Хайдеггеру, действием; во втором, по Шеллеру, чувствами человека. Как действие, так и чувства интенциональны, и как феномены могут выражать сами без посредников (понятий или категорий). Каким образом происходит их узнавание – идентификация?

С точки зрения феноменологии, отдельный онтологический сегмент характеризуется несводимым к другим сущностям эйдосом, который идентифицирует каждый отдельный регион[363]. Это позволяет феноменологии различать разные виды знаний, в том числе знания «неформализованные», которые не поддаются унификации и дедуцированию. Особую роль здесь играет ценностное знание, которое играет в социогуманитарной сфере исключительную роль[364].

В отличие от метода абстракции, феноменологический метод идеации отражает индивидуальность восприятия, которая работает с интенциональной формой предмета. «Интенциональный предмет» (или «ноэма») права представляет собой тот полюс, к которому «стянуто» и объединено все многообразие представлений о нем. Не случайно, феноменология называет интенциональный предмет «ноэматическим ядром», которое выступает в качестве единства всех предметных форм. Совокупное содержание приобретает качество «конкретного-предмета-в разных способах его представления», что указывает на его «ноэматический смысл». «Оригинальность» такого представления предмета заключается не просто в форме интенционального переживания, но и в особом способе получения феноменологического знания. Знание, которое предстает в «интенциональной форме» всегда указывает на свою оригинальность. Форма, где право предстает как «интенциональный предмет» позволяет освобождать его содержание от внешних «оболочек». После такого освобождения, содержание интерпретируется, а затем апперципируется с маркировкой «понятый предмет». Феноменология называет такой процесс «одушевлением материи», или «ноэзисом», что можно рассматривать как продуктивное схватывание данных.

В отличие от абстракции, идеацию можно считать неязыковым способом представления «предмета». Подобным способом в геометрии задается образ пространственных фигур, и за их идентификацию отвечает символ или знак, свободный от прототипов. Модель такого – феноменологического представления предмета образует: 1) предмет представления, 2) содержание представления и 3) соответствующий интенциональный акт[365]. Особым признаком этой модели выступает разграничение ноэмы и объекта, которые принадлежат разным онтологическим сегментам, но состыкуются через ноэзис. Отнесение ноэмы и объекта к «разным» видам бытия сближает феноменологию с некоторыми подходами философии языка (теория интенсиональности, референциальная теория сознания), которые также опираются на интенциональность[366].

Проблемы феноменологического исследования права. Надо заметить, что специально феноменологией права Гуссерль не занимался, хотя имел в этой сфере многочисленных учеников. Лишь в поздних работах, он посвятил праву ряд ценных замечаний, которые могут служить путеводной нитью в феноменологических исследованиях права. Главный вопрос, который стоит перед феноменологическим исследованием права, что остается от права после заключения «в скобки» (метода эпохе). Не расставляя на праве специальных акцентов, Гуссерль считал, что после этого (заключения «в скобки»), происходит «восстановление» образа предмета в интенциональной форме. Это делает эксплицитным, с одной стороны, особенности его бытия, а с другой, условия его конституирования[367].

Феноменологическое описание предмета предполагает «реконструкцию» предметной сферы. Цель состоит в исследовании особенностей «существования» соответствующего предмета. Этот процесс начинается с выделения и анализа онтологических регионов права. По сравнению с пространственно-временными предметами, например, вещами материального мира, право ближе к идеальным предметам. Однако, с точки зрения феноменологии, идеальность права имеет специфические особенности, поскольку право всегда привязано к его духовному носителю. Если реально-материальное «самодостаточно» в силу своих единичных координат локализации во времени и пространстве, то идеальность права представляет собой вид особой реальности, которая никогда не существует сама по себе. Предметы такого вида бытия привязаны к пространству возможностей, но не случайности, а квазиреальности как реальности вероятностно – фактической. Объекты такой реальности не индивидуальны, они не могут появиться в любом месте и времени вне зависимости от субъекта. Они всегда привязаны к субъекту, который реализует или выражает их через свое восприятие и отношение. С субъективно-феноменологической стороны, идеальное выступает здесь как результат духовной деятельности, которая может повторяться одним или другим субъектом, и соответственно «быть» в разных местах и идентифицироваться только через их «посредническую» миссию. Такими интенционально-идеальными предметами является не только право, но и многие предметы науки и искусства. Интенционально-идеальные предметы, подчеркивал Гуссерль, не существуют в прямом смысле, а выражаются, и тем самым, как бы доказывают свое существование через акт документирования или рассказа, текстовую форму, действие или инструмент, которым пользуется интендирующий субъект. Поэтому законодательные тексты, материальные орудия насилия и совершенные действия неразрывно связаны с их носителем – автором, исполнителем, т. е. автором – субъектом[368].

Право может схватываться в виде интенционально-идеального предмета, который имеет различные модусы своего существования: в форме принятия решения, аргументации, акта суждения, действия, понятия и т. д. Все они «предметы» права выражены или оформлены в том или ином виде авторами, придающими им определенный смысл. В этом контексте права и обязанности выступают лишь идеальными объектами, которые могут обобществляться, – выражаясь единством воли в требованиях, вещах, целях через идентификацию конкретной воли человека, и только так становятся правовым «предметом»[369]. Выступая особым видом «телеологии», акт смыслопорождения может становиться частью социальной онтологии. Смыслопорожающая телеология дает основу универсальности бытия трансцедентальной субъективности в качестве особой онтологической формы. «Стремление людей вступать в отношения раскрывается самими людьми и создаются для людей. В практических возможностях, их границы маркируются и остаются этическими» – подчеркивал Э. Гуссерль[370]. Осознавая, что идея этики о бесконечности совершенства никогда не достижима, мыслитель говорил о невозможности совершенной и завершенной формы трансцедентального дазайна[371]. Смыслопорождение как особая телеология означает саморазвитие, коррелированное с принятием индивидуального решения того субъекта, который действует, желает, решает, и его развитие бесконечно или рекурсивно[372]. Классический (метафизический) аспект понимания воли конкретизируется феноменологией как воля исполнения собственной жизни каждого субъекта[373]. Поэтому жизненный мир понимается сферой бесконечного обновления и развития человека в его отношениях с Другими[374].

363

Можно сказать, что регионы различных предметов права характеризуются особенностями их организации. Именно бытие предмета (или проще, вид его существования) задает онтологический статус, свойства и закономерности, что делает наглядными особенности каждой из предметных сфер. Структура знаний о правовом предмете характеризуется его региональной сущностью или как говорят феноменологи – «эйдосом». В отличие от метода абстракции, который превращает знания в универсальный «эпистемологический предмет» через бинарную форму «понятие», в рамках региональной онтологии предмет формируется на основании его «персонального паспорта» – эйдоса. Идея эйдоса, которая образует стержень метода идеации, по замыслу Э. Гуссерля, призвана показывать онтологические различия предметов. Это объясняет существование разных видов понимания права, поскольку «эйдос» права характеризует структуру, связи, организацию и особенности разных видов представления правовых знаний. «Эйдос» существует независимо от того, есть или нет фактически предмет. В этом смысле региональная онтология призвана демонстрировать «ограничения» бытия предметной формой.

364

Шульга Е. Н. Философия сознания как фундаментальная проблема эпистемологии. /Сознание. Практика. Реальность. М.: Канон, 2013. С. 69–89.

365

Васюков В. Л. Указ. Соч. С. 207.

366

Васюков В. Л. Формальная феноменология. Мысль, 1999. С. 56.

367

Введение понятия «конструкция» (или «конституция») позволяет, по замыслу феноменологии, учитывать особенности оформления «предмета». Зависимость представления от сознания («имманентную данность»), с одной стороны, и понимание его содержания через «апперцепцию», с другой, делает наглядным существование особого промежуточного звена, что представляется очень важным для обоснования феноменолого-коммуникативного правопонимания. Переход от «пассивности» сознания (в классическом подходе) к его «активности» (в постклассическом подходе) в процессе «собирания» содержания в некое единство показывает особое место субъекта в этом процессе. Феноменология предлагает новый термин, характеризующий процесс понимания – понятие «ассоциация», которую можно интерпретировать как «активную пассивность» сознания. Оригинальность идеи «ассоциация» состоит в способе представления правового предмета, когда «что-то» о «чем – то» напоминает. Это помогает структурировать и разделять разные способы представления права, а затем сравнивать их сходства и различия. Таким образом, обращение к «одному» представлению из «другого», позволяет формировать особую феноменологическую конструкцию – «парную связь» между различными представлениями, что делает возможным их единство. Наряду с «ассоциацией» существует второй важный этап в процессе понимания – выделение «внутреннего времени» (или «темпоральности») сознания. В представлениях феноменологии, темпоральность – это форма существования сознания. В этой форме протекает специфический вид бытия – бытие сознания.

368

Husserl E. Zitierte unveröffentlichte Manuskripte A V 21 35a./ Loidolt S. Einführung in die Rechtsphänomenologie. Tübingen, 2010.

369

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus Nachlass. Erster Teil 1905–1920. In: Gesammelte Werke. Bd. 13. Haag, 1973. S.105.

370

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus Nachlass. Zweier Teil 1921–1928. In: Gesammelte Werke. Bd. 14. Haag, 1973. S. 176.

371

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus dem Nachlass. Dritter Teil 1929–1935. In: Gesammelte Werke. Bd. 15. Haag, 1973. S.379.

372

Гуссерль использует в объяснении термин «и-так-далее». См. Husserl E. Aufsätze und Vorträge (1922–1937). Kluwer 1989.

373

Husserl E. Zur Phänomenologie der Intersubjektivität. Texte aus dem Nachlass. Dritter Teil 1929–1935. In: Gesammelte Werke. Bd. 15. Haag, 1973. Ss.378–379.

374

Husserl E. Die Krisis der europäischen Wissenschaften und die transzendentale Phänomenologie. In: Gesammelte Werke. Bd. 6. Haag, 1954. S.15.; Formale und transzendentale Logik. In: Gesammelte Werke. Bd. 6. Haag, 1974. S. 3–124.