Постклассическая онтология права

Как известно, классический подход ориентирует процесс познания права на использование определенного метода. Правовое знание, добытое так, отграничивается не только от мнения и суждения, но и от всех случайностей и жизненных ситуаций с целью получения «объективной» картины правовой реальности. Такой подход закладывает противоречия между претензиями на объективность знаний о мире права и близостью к нему самому. Как показывает дифференцированная онтология, мир права, как и мир любого явления, никогда непознаваем целиком. Познаваемы лишь отдельные его «части» – грани, стороны или аспекты того, что принято рассматривать «целым»[332]. На это обращают внимание постклассические подходы к правопониманию. Так российский ученый А. В. Поляков пишет: «Можно привести пример с кубом. Одномерный взгляд на куб позволяет увидеть лишь одну его грань, но наличие этой грани очевиднее всего – она ближе к наблюдателю и на ней сосредоточено наше внимание. Но это не исключает, а предполагает наличие и других граней, которые визуально, с этой позиции, не наблюдаемы, но которые актуализируются при изменении позиции наблюдателя, или при вращении куба. Так и право представляет собой сложную, многомерную психосоциокультурную систему, которую можно редуцировать к операционному определению права как основанного на социально признанных и общеобязательных нормах коммуникативный порядок отношений»[333]. То, что классика называет «предметом права» выступает лишь одной из его сторон. Поэтому вместо классического вопроса «что такое право» правильнее ставить другой вопрос – о связи между тем, «что» мы называем правом и «как» нам его представляют. Вопрос: «Как представляется то, что мы называем «правом»?» означает феноменологический взгляд на «предмет». Очевидно, что как любой мыслимый предмет, право зависит от способа представления. Таким представлением может быть понятие, выражение идеи, создание текста или обозначение процесса. Именно тем способом как мы «встречаем» право – называем, дефинируем, классифицируем, словом – представляем как «предмет», перед нами возникает соответствующая правовая конструкция. Разнообразие таких представлений можно определить как «способ бытия» права. Поэтому главной темой феноменологии является постановка онтологических вопросов:

– В какой форме существует тот или иной предмет права?

– Что представляет собой «реальность» данного предмета, какова его природа, реальность, свойства, основные законы и структуры?

Отталкиваясь от такой феноменологической перспективы, различия между классическим и неклассическим представлением права обнаруживаются на уровне онтологии. Многообразие всех способов представления права в качестве «предмета» обнаруживает расщепление единого бытия (онтологии) права на различные виды дифференцированного бытия (онтологических доменов права), которые механически не сводимы друг к другу.

Факторы регионализации онтологии права. Феноменология предлагает принципиально новый фундамент, на котором исследуются разные предметы – дифференциация видов их бытия. При этом природу таких феноменов как опыт, мысли, чувства, желания, мотивы, действия нельзя просто свести ни к идеальному, ни к материальному основанию[334]. «Каждый из них предусматривает рефлексию над данными «предметами» особым способом» – писал Гуссерль[335]. Думая, оценивая, желая или стремясь к чему-то, в поле нашего внимания попадают те «предметы», которые соответствуют этим актам – мысли, ценности, цели и т. д. Проблема их исследования и оценки очевидна, поскольку проблемными являются прежде всего сами акты такого внимания – психические переживания и действия, с помощью которых «предметы» реализуются или осознаются. Рефлексия над данными проблемами делает очевидным, что вместо «просто» вещей, ценностей и целей, которые переживаются, они предстают в особой форме «феноменов». Особенность феноменов состоит в интенциональности[336].

Поэтому основным фактором регионализации онтологии служит интенциональность[337].

То, что интенциональность, направленная к самым разным объектам, позволяет допустить различия в их онтологии, предположил еще Ф. Брентано. Так он проанализировал интенциональность различных предметных групп, и на этой основе дифференцировал единую онтологию на «онтологию вещи», «онтологию состояния дел» и «онтологию оценок»[338]. Каждая из них характеризовалась специфической «сущностной» основой при переходе от психических актов к самим предметам, выступавшим коррелятами этих актов. Интенциональные корреляты Ф. Брентано разграничивает на вещи, ценности и события. Так, в соответствии с интенциональными коррелятами, «онтология вещи» предполагает переход от психических актов представлений к исследованию непсихических коррелятов представлений – самим вещам. Переход от психологии суждений к онтологии корреляционных актов суждений приводил к дифференциации фактов/ состояния дел. «Онтология оценок» служила дифференцированию психологии чувств, воли или предпочтений, привязанных к соответствующим корреляционным актам «ценностных феноменов». При этом Ф. Брентано придавал приоритетное значение «материальным вещам», что позволяло отвергать всякую спекулятивную философию, за что его поход и называют «Концепцией реизма». Учитывая, что классическая философия признавала на протяжении всей своей истории существование не только материальных, но и идеальных предметов, мыслитель предлагал все «невещные» свойства или состояния «перефразировать» в языке, который обладает универсальным свойством – материальной основой различной модификации (звука, слова, символа и т. д.). Этот аспект является базовым и для современных «интенциональных» подходов в онтологии языка.

Связь между феноменом познания и объектом познания открывает новые перспективы для понимания разных видов реальности. Способ корреляции интенционального акта с соответствующим предметом позволяет связать теорию познания с онтологией, которые, начиная с Канта, разграничивались между собой. Дальнейшее развитие феноменологии показало, что средствами познания мира могут служить самые разные инструменты. Главный «генератор» классических «предметных» представлений – метод абстракции вовсе не является незаменимым. Феноменологический метод идеации и рефлексия, позволяют глубже не только познавать, но и понимать мир[339]. Это дает основание называть феноменологию онто – гносеологическим проектом исследования реальности[340].

Роль структуры в дифференцированной онтологии[341]. Структура является также фактором регионализации онтологии. Понятие «структура» образует основу метода феноменологии, поскольку поддерживает онтологические разграничения предметов. Благодаря этому, феноменологический взгляд на предмет определялся Гуссерлем как «норма, которая в ее познаваемой схватываемости и сущностной зависимости, связана со знанием структур региональной сферы»[342]. Образуя мост между предметом и его описанием, структура играет роль руководства в феноменологическом исследовании.

Анализирует «общие» свойства структуры «чистого сознания», Э. Гуссерль, показывает, что структура всегда отпечатана тем предметом, на который направлено сознание. Математический предмет существенно иной, чем предмет эмпирический: последний всегда открыт опыту, в то время как первый этого не предполагает. С другой стороны, структура имеет и другую сторону, связанную с сознанием. Таким образом, феноменологическая структура, как связь различных сторон (субъективно – ноэтической и объективно – ноэматической) – это структура ноэма – ноэтическая[343]. В этом смысле, феноменологическое понятие «структура» выступает посредником между сознанием и бытием.

332

Наукой познания «целого» является традиционно философия. Начиная со времен Аристотеля, она опирается на идею о том, что любая неоформленная материя (субстанция) стремится к своей форме (бытию). Этот подход называют в современной философии «гилеморфизмом». Такой подход доминировал до феноменологии. В отличие от классической философии, феноменология считает, что мир и явления мира можно рассматривать в качестве «целого» лишь тогда, когда они не зависят ни от наших знаний, ни от суждений. Поскольку ни сам мир, ни явления мира, никогда не однообразны, а изменчивы и многолики, любое знание о них ограничено представленным «предметом».

333

Поляков А. В. Коммуникативная концепция права. // Поляков А.В. Коммуникативное правопонимание. Избранные труды. «Алеф-Пресс, СПб, 2014. С.10.

334

Husserl E. «Phänomenologia» aus Encyclopaedia Brita

335

Феноменология предлагает совершенно новый тип рефлексии, который противоположен той, что обычно представляется в качестве интерпретации реальности. Особенность ее состоит в том, что «феноменологическая рефлексия протекает не логико-дедуктивно, а наоборот, через реконструкцию тех логических структур, на которых представляется образ мира и его объектов», – пишет известный феноменолог Ф. Фельман. Процесс реконструкции означает сцепление сознания с предметом или «интенциональность». – Fellma

336

Husserl. Encyclopaedia Brita

337

Интенциональность выводится на основе связи с тем конкретным предметом (конкретным объектом), на который направлено сознание. С точки зрения феноменологии, в исследованиях самых разных объектов, мы прежде всего работаем с объектами интенциональными, выделяем и исследуем именно их структуры, отношения и свойства. «Мыслимость объектов всегда означает ситуацию их истолкования, когда они превращаются в «интенциональный объект» на который направлено внимание», – отмечает российский философ В. Л. Васюков. – Васюков В. Л. Формальная феноменология. С. 3–5.

338

Brentano F. Psychologie vom empirischen Standpunkt. 1984.; Brentano F. Die Lehre vom richtigen Urteil, 1956. Цит. по кн: Васюков В.Л. Указ. соч.

339

Janich P. Sprache und Methode. Eine Einführung in philosophische Reflexion. UTB, 2014. S. 144ff.

340

Fellma