Страница 6 из 9
–…Сто лет его не видела. Этим летом у нас, как в какой-нибудь Перми – то дождь, то ливень.
– Теперь будете видеть целых две недели без перерыва. Или не знаю, на сколько вы летите. Куда, кстати?
Мне было все равно, куда летит соседка; я спросил из вежливости, как полагается людям, оказавшихся на одном пути в разные места.
– В Анталью.
– Мы тут все летим в Анталью, – усмехнулся я. – Топлива не хватит даже до Ла Валетты, не говоря уж о Касабланке или Санта Крусе.
– В Санта Крусе я бывала, там нет ничего хорошего. На Канарах океан холодный.
Сам я всю жизнь мечтал побывать на Канарских островах – не потому, что ожидал найти там нечто невероятное, а из-за романтики названия, которое в ранние постсоветские времена было синонимом слова «рай».
Но, как видимо, у рая на земле не имелось синонимов.
– Касабланка вроде бы в Марокко?
– Вроде бы да.
– А вот в Лавалетте не была. Это где вообще?
– Не помню, если честно. Где-то в Средиземном море, просто название красивое.
– Понятно.
Не дожидаясь разрешения по бортовой трансляции, соседка расстегнула ремень.
Я восхитился независимостью, отличавшей ее от тихого стада, замершего по рядам вокруг нас.
– Ла Валетта – это то, что нужно, – сказал я, посмотрев сначала на ее ноги, потом на грудь. – Вам, я думаю, там самое место. Гляжу на вас и не понимаю, что такая женщина потеряла в Турции.
– Какая – «такая»?
– В футболке от «Версаче» за две тысячи рублей.
– На самом деле это «Кристиан Диор» за три, но неважно. Вы еще забыли сказать, что в колготках за восемь.
– Нет, этого я не скажу. Говорил же: я понимаю толк в вещах. Не смейтесь надо мной.
Самолет перестал подниматься – хотя, по виду из иллюминатора, он еще не достиг десяти тысячи метров.
– Я не смеюсь. Если уж заговорили о вещах… Мои колготки немецкие и в самом деле стоят восемь тысяч.
– А разве такие бывают?
Таинство женского гардероба приоткрыло еще одну дверцу.
– Бывают и за двенадцать. Не дай бог, конечно, но если вашей жене потребуются – уверена, вы ей купите именно такие.
– Просветите, что в ваших особенного?
– Материал. Эластан, распределенная компрессия. Серебряная нить для климат-комфорта. Дышат, хотя на ощупь – как резина. Вот, потрогайте.
Женщина приподняла юбку.
– Потрогайте-потрогайте.
Я оглянулся. Учительница на пенсии рассматривала толстый альбом с фотографиями и нами не интересовалась. Я осторожно опустил ладонь на узкое соседкино колено.
– Да что вы мне коленку трогаете? Она всегда холодная. Вот тут попробуйте.
Взяв за запястье, она перенесла мою руку выше.
– Ну как? – спросила она через несколько секунд.
– Отлично, – ответил я.
Бедро, обтянутое черным, оказалось мягким и одновременно тугим – теплым, донельзя живым.
– Не могу выразить более точно. Просто здорово. Великолепно.
Я убрал руку, женщина неторопливо обдернулась.
– Я тоже так думаю.
Она улыбнулась.
Происходящее было странным.
Я только что держал незнакомую женщину за место, какое позволяется трогать лишь самым близким людям. Но это казалось допустимым, да и она не преследовала никаких целей – просто хотела показать, насколько хорошо ей в колготках за восемь тысяч рублей.
Мы летели в соседних креслах, могли обсуждать любые темы, поскольку дальше разговоров все равно бы не зашли.
Тем более, что мне ничего иного и не было нужно.
И ей, конечно, тоже.
– Ну так вот…
Женщина поправила волосы.
– Я лечу в Турцию, потому что мне там нравится. Последние годы привлекает одно и то же место. Хороший отель, французская кухня, все говорят по-русски, прекрасный песчаный пляж, ровное дно тоже песчаное, и почти нет ветра, тепло… И маленькие черепашки, которые ползут из гнезд в море.
– Белек? – догадался я.
Сам я летел в Анталью, чтобы оттуда ехать в Сиде.
Меня ждал недорогой отель «галерейного» типа в прибрежной полосе. Главным достоинством тех мест была многокилометровая пешеходная полоса, качеством покрытия напоминавшая взлетно-посадочную. Там мне предстояли ежевечерние прогулки мимо территорий разного уровня, они давали возможность ощутить себя причастным к всеобщему празднику жизни в гораздо большей степени, нежели в ином пятизвездном заведении.
Разные точки назначения наполняли наше случайное соседство особой прелестью.
Можно было отпустить тормоза, говорить о чем угодно и делать, что заблагорассудится. Этому отводились всего четыре часа на глазах у почтенной публики, одна из представительниц которой стерегла нас с левого бока. Ничто не мешало порадоваться легкому общению, затем попрощаться в аэропорту Антальи и разбежаться по трансфертным автобусам, разъехаться навсегда без угрозы ненужного продолжения в одном отеле.
– Ну да, Белек, – улыбнулась она. – Как вы догадались?
– Вы настолько точно описали место, что не догадаться невозможно. Но не отметили, что кроме того, это единственные турецкие края, где иногда идет дождь, там не так пыльно.
– Вы там бывали?
– Один раз. Нам тоже понравилось: чудесная еда и чудесный пляж. Жена купалась топлесом и ей никто слова не сказал, все были заняты черепахами.
– У вашей жены красивая грудь?
Соседка спросила так, словно речь шла о цвете кафеля в нашей ванной комнате.
– Конечно. Неужто вы думаете, что я женился бы на женщине с некрасивой грудью?
Я усмехнулся, отметив, что отвечаю так же легко, хотя грудь своей жены еще ни с кем не обсуждал.
– Правда, с некоторых пор я понял, что женская грудь в принципе не может быть некрасивой.
– Вот это – в точку. Уважаю.
Ее улыбка вышла очень дружественной.
– Если, конечно, это грудь, а не…
Я махнул рукой в направлении носа.
Злая девушка, чье имя переводилось как «осыпающая сиянием света», стояла у первого ряда и разговаривала с кем-то, невидным из-за синей занавески.
– В каком отеле вы были?
– «Белек Бич», пять звезд, только-только открылся, турки еще рассаживали бананы вдоль дорожек и цены на путевки были приемлемые. Сейчас он уже недоступен.
Женщина смотрела выжидательно.
– На самом деле денег я зарабатываю не так уж мало…
Не понимая причины, я оправдывался перед носительницей футболки от «Диор» и колготок за восемь тысяч.
–…Но все время нужно на что-то страшно необходимое. Вот сейчас недавно купили жене новую машину.
– А что, ваша жена водит машину?!
– И еще как. Гоняет, как белка на водных лыжах.
– На белку она в самом деле похожа. И зубки наверняка острые. Но почему на водных лыжах?
– Не знаю, – я пожал плечами. – Так, к слову пришлось.
– А вот я за руль ни разу не садилась. Не тянет.
– Каждому свое. Зато вашему мужу каждую неделю не приходит пачка штрафов за превышение скорости.
– А почему мужу, а не мне? То есть не вашей жене?
– Потому что ее машина тоже оформлена на меня. Так удобнее: страховки, разборки с ментами, и все прочее
– «Тоже»? У вас что – две машины?
– Три. Еще старый внедорожник для дачи.
– Для дачи?!
– Ну да. Она у нас в Юматово, на горе, обычный лимузин не всегда въедет. Особенно, когда дорога влажная.
Соседка покачала головой. Известие о трех машинах на семью из двух человек ее впечатлило, хотя мне такое соотношение казалось нормальным для цивилизованных людей.
А я не собирался ее впечатлять, я просто разговаривал и невольно рассказывал о себе.
– Теперь понятно, почему я не летаю первым классом и не отдыхаю в «Белек Биче», где у входа стоит щит с фламинго?
– Понятно, да. Каждому свое.
– Ну, а вы куда едете, если не секрет?
– Отель «Оранж».
– «Оранж»? Ультра, где на каждом шагу фэйс-контроль, всех постояльцев знают в лицо и им даже не надевают браслеты.
– Теперь надевают. Кругом понаехало всякой сволочи, охрана уже не справляется.