Страница 4 из 7
Роудс хмыкает насмешливо, но прощается. Таша продолжает собирать своего монстра. И да, серьезно, у нее же был где-то проект робо-руки, она даже пыталась собрать пробный экземпляр, почему бы не повторить, но улучшить? Ей определенно нужна лишняя конечность. Но сначала — Джарвис.
То есть, это не Джарвис, это будет просто вопросно-ответная система, но если у нее будет голос, то это будет голос Джарвиса — единственного, кто никогда ей не лгал. Никогда.
— Таша, — появляется из своей спальни телохранитель. — Ваши планы на сегодняшний день?
— Собрать компьютер, начать работу над Джарвисом, — смотрит на него с пола Таша. — И да, вопрос. Тебя правда зовут Барнс?
Телохранитель делает паузу, словно собирается солгать, и, скорей всего, лжет:
— Да. Меня зовут Барнс.
Таша смотрит на него, усмехается:
— Да, конечно. — И отворачивается к проводам. — У меня сегодня свободный день, так что я займусь Джарвисом. Может быть, соберу основу робо-руки, но ее детали придется покупать, да еще придется что-то для ее… разумности писать. Думаю, сначала нужно разобраться хотя бы с основой Джарвиса. А потом — со всем остальным. — Она смотрит на телохранителя и усмехается: — И зачем я это тебе рассказываю? Ты же даже не понимаешь, о чем я говорю!
— Я понял, что вы собираетесь создать что-то, необходимое вам, — отзывается Барнс. — И да. Хорошее местоположение. Удачное. В этой точке вас достать сможет редкий снайпер.
— Да? — смотрит на него Старк. И да, она всё еще сидит на полу гостиной. — Разве есть хоть один?
— Один — есть, — уверенно отвечает Барнс.
Потом он садится в гостиной с учебником по истории, почти не шевелясь. Таша хмыкает и планирует выслать его за пределы своей импровизированной мастерской в ближайшем будущем, но вскоре просто перестает помнить о Барнсе.
Всё, конечно, не совсем так, как ей хотелось бы, нужно больше памяти, мощности, но начало положено. У нее есть наметки для Джарвиса, осталось просто его создать, сотворить из нулей и единиц. Всего-то.
— Таша, — говорит вдруг Барнс. — Ужин.
Старк смотрит на него, моргает, не понимая, что происходит. А происходит вечер. За окном — темнота, шторы почти вплотную задернуты. Свет в комнате включен, на столе стоит ее ужин, рядом с ней стоит стакан из-под молока и тарелка с виноградными косточками.
— Ты меня подкармливал, — понимает Таша.
— Согласно инструкциям, — кивает Барнс.
Таша кивает. Конечно. Согласно инструкциям. Конечно. Она идет ужинать, потому что у этого робо-няня и это, наверное, запрограммировано. Барнс спокоен и кажется нечеловечески логичным.
Тогда Таша решает, что Джарвис будет большим человеком, чем могут быть сами люди.
Зачем-то.
…
Говард Старк всегда славился тем, что мог совершить невозможное. А уж с технологиями, которыми любезно поделилась Мар-Велл… Он мог творить миры. Или близко к этому.
— Полагаю, — говорит Говард, разглядывая чертежи, — у нас получится создать этот невероятный двигатель.
— Полагаю, вас интересует сама технология, — улыбается Мар-Велл. — Планируете открыть полет к звездам?
— И летающие автомобили, — соглашается Говард. — Я могу претворить столько невероятного и фантастичного в жизнь!
— А вас просят создать оружие, — кивает Мар-Велл. И она его понимает. — Но стоит признать, что вы в этом хороши.
— Я в этом гениален, — улыбается Говард.
— Для своего времени — да, — смеется Мар-Велл и тут же просит: — Не обижайтесь. Давайте еще раз попробуем синтезировать тот элемент для сыворотки.
— Вибраниум, — вздыхает Говард. — Искусственный вибраниум создать невероятно сложно даже с вашими технологиями.
— Но мы очень постараемся, — улыбается Мар-Велл. — А потом займемся моим двигателем.
Говард кивает. Их партнерство весьма взаимовыгодно, хотя он подумывает согласиться на предложение Кло. Если вибраниум не удастся синтезировать, придется его украсть.
…
Роуди смотрит на робо-няня. Робо-нянь не смотрит ни на кого конкретно, на всех в целом. Это немного напрягает Ташу.
— Так как, говоришь, его зовут? — тихо спрашивает Роудс.
— Джеймс Барнс, — хмыкает Таша. — Я добралась до его документов. Вроде, настоящие.
— Лучше, чем твои поддельные документы для покупки выпивки, хочешь сказать? — хмыкает Роуди.
— Перестать меня этим попрекать, — ворчит Таша. — Лучше добудь мне пунша и алкоголя в этом самом пунше.
В конце концов, она притащилась на вечеринку не для того, чтобы обсуждать своего телохранителя, а чтобы пить. Много пить. Потому что сегодня мама всё же вытащила ее по магазинам, говоря, что это снимает стресс, а Таша возьми и спроси, как дела у семьи Джеффри.
Мама тогда нахмурилась, между бровей пролегла складка, и она спросила удивленно:
— Кого?
Таша тогда чуть не наорала на нее прямо посреди модного бутика. Вместо этого она сказала:
— Никого.
Потому что если мама не хотела помнить имя человека, которого пристрелили, похищая Ташу, она его не запомнит. У мамы были другие дела. Важные. Важнее чьей-то жизни.
Иногда Таша ненавидела свою жизнь. В такие моменты ей нужно было напиться. Прямо как сейчас.
— Вам шестнадцать, — говорит Барнс. — Я не дам вам пить. Это совершенно неоправданно и контрпродуктивно.
— Попробуй помешай, — усмехается в ответ Таша.
Она пришла сюда напиться. Она напьется, ясно? И никакие няньки ей в этом не помешают.
…
Наташа Мария Старк — Таша — была странной. У нее был невероятный ум, и Зимний признавал это, но в то же время, она была слишком юна для этого ума, для этой гениальности, что свалилась на нее. А люди вокруг не помогали.
Барнс исправно сопровождал Ташу на всех занятиях и не нашел ни одного предмета, где Старк бы не пыталась копнуть глубже, чем предлагали педагоги, где ей бы давали полностью выразить себя.
В квартире было всё проще и понятней — Таша творила и забывала об этом мире, и Зимний старался не напоминать, подсовывал что-то быстрое и сытное, готовил ужины, и в этом было что-то… приятное и знакомое. Словно он уже встречался с такой одержимостью актом творения.
«Баки, ты не понимаешь, Муза — весьма привередливая дама!»
И чей-то смех, обрывающийся кашлем. Новые воспоминания приходили всё чаще, и Зимний осторожно откладывал их. Они немного дестабилизировали его, но не влияли на происходящее и его функциональность.
А вот функциональность Старк была под вопросом после сегодняшней встречи с… матерью. После нее Таша звонила по телефону и яростно выспрашивала все подробности посмертного упокоения какого-то Джеффри.
Старк была крайне раздосадована, зла, потому Зимний не стал останавливать ее от посещения вечеринки. Конечно, угроз здесь было предостаточно, но был шанс, что Таша успокоится. Солдат надеялся на это. А Старк надеялась, что она может напиться.
— Эй, отдай! — возмущается Таша, когда Зимний забирает у нее пластиковый стакан с алкоголем. — Это моё.
— Это вредит… — начинает Зимний, но Старк перебивает:
— Моему здоровью, печени, уму, — усмехается Таша и чеканит с металлом в голосе: — Отдай. Чертов. Стакан. Я не шучу. Потом можешь говорить, как я не права. Сейчас ты дашь мне надраться и, может, потрахаться с кем-то.
И что-то в ее лице, что-то в ее голосе такое, что Барнс просто подчиняется. Солдат. Солдат просто подчиняется.
…
Роудс идет рядом с Барнсом, который несет Ташу на руках. Старк выполаскивало последние полчаса в туалете, и сейчас она совершенно сонная, вымотанная, а завтра будет ненавидеть этот мир. Но это будет завтра.
— Итак, — говорит Джеймс. — Ты ее телохранитель и позволил ей напиться.
— Вступать в конфронтацию было не продуктивно, — отзывается Барнс. — Таша действовала на эмоциях. Нелогично. Но иногда люди действуют нелогично.
— Ага, — кивает Роудс. — Люди такие.
А Таша-то права — этот парень робот какой-то. Логично, продуктивно. Странный он. Хотя кто тут нормальный? Шестнадцатилетняя пигалица-гений? Или девятнадцатилетний парень, который эту пигалицу защищает, потому что больше некому? Было некому. Сейчас у нее есть робо-нянь.