Страница 21 из 33
Варвара Изотенкова:
– Одна воспитательница у нас, Нина Афанасьевна Толкунова, очень хорошо пела. А в то время вышел фильм «Кубанские казаки», и там была песня «Каким ты был, таким остался». И вот она её пела, а он (Окуджава. – М. Г.) подыгрывал ей на гитаре. А потом сам начал что-то напевать, я запомнила немного, но этот куплет почему-то у меня в памяти сидит до сих пор:
Потом Булат Шалвович пошёл к себе, девчонки возвратились в спальню, облепили окна и, плача, махали ему руками. Он заметил их, оглядывался всю дорогу и тоже махал им рукой.
Девочки всё думали, что бы ему такое подарить на прощанье? Но что подаришь – у них у самих ничего не было. Прямо над этими столиками в скверике, где он пел в последний раз, роскошная сирень росла, на экзамены девчонки всегда её рвали для преподавателей. Но Булату Шалвовичу они хотели подарить не сирень. В начале учебного года они как-то спросили его, какие цветы он любит, и он ответил, что любит васильки.
Рано утром девочки встали – недалеко колхозное ржаное поле было, – нарвали целые охапки васильков, притащили их в свою идеально чистую спальню и стали ждать назначенного часа. Воспитательница увидела такое безобразие, отругала их, заставила всё убрать. Пришлось где-то прятать цветы. Потом с этими охапками они отправились в дом, откуда учителя провожали Булата. Во дворе стояла лошадь, запряжённая в повозку, на повозке уже лежали вещи. И вот на крылечке появились Булат Шалвович, Галина Васильевна, Виктор, Виталий Михайлович Светлов.
– Когда он увидел нас, он… мне бросилось в глаза, как задвигался его кадык. Уже взрослой, вспоминая эту картину проводов, я поняла, что он очень волновался, – говорит Варвара Изотенкова.
И ещё девочки подарили ему фотографию, где были все они, детдомовские ученицы шестого «Б» класса, пришедшие провожать любимого учителя: Люся Голяховская, Майя Лебедева, Зина Зуева, Валя Тямкина, Варя Евсикова…
Об этом эпизоде сам Булат Шалвович вспоминал много лет спустя: как бежали тогда за подводой провожавшие его девчонки и плакали и как у него самого перехватило тогда горло.
Через много лет Варвара Евсикова получила привет от любимого учителя. Это было в 1977 году, когда она работала на Калужском комбинате синтетических душистых веществ в отделе главного энергетика. А рядом, в отделе главного механика, работала Дина Павловна Гурджи, с которой они знакомы были, но близко никогда не общались. Так, «здрасьте-здрасьте». А тут как-то в пятницу засиделась Варвара Афанасьевна на работе, и Дина Гурджи тоже что-то задержалась. И пошли они с работы вместе. Разговорились, и Гурджи стала рассказывать о своём юбилее, который будет завтра, и как бы между прочим сказала задумчиво:
– Интересно, приедет Булатик или нет?
Варвара Афанасьевна насторожилась и спрашивает:
– Какой Булатик?
– Окуджава.
– А вы что, его знаете?
– Конечно. Это наш очень давний друг, – гордо произнесла Гурджи и рассказала об их знакомстве в пятидесятые годы. – А ты-то чего так настороженно спрашиваешь?
– Так я же училась у него!
Настала очередь удивляться Дине Павловне.
Расставаясь тогда, Изотенкова сказала:
– Дина Павловна, пожалуйста, если он приедет, передайте ему привет от одной из воспитанниц шамординского детского дома.
Та пообещала.
В понедельник Варвара приходит на работу, и вдруг звонит Гурджи и просит зайти. Пришла Варвара в отдел главного механика, а её встречает Дина и протягивает книгу и пластинку: «Вот, Булат Шалвович приезжал и велел тебе передать».
Оказывается, Гурджи спросила у него, прежде чем передать привет, помнит ли он Варю Евсикову из шамординского детского дома. И он ответил: «Да, очень хорошо помню. А она здесь?» – «Да нет, но она тебе передаёт привет».
И тогда он взял пластинку и подписал: «Варя, рад с тобой встретиться хотя бы таким образом».
Рассказывает об этом Варвара Афанасьевна, а глаза её светятся счастьем.
– Вы знаете, этот день в заводоуправлении стал нерабочим. Целый день все шли ко мне, смотрели эти подарки, читали автограф и вместе со мной радовались. У кого-то и слеза наворачивалась. Мне было, конечно, очень приятно.
Жизнь не только не баловала эту прекрасную скромную женщину, но и незаслуженно преподнесла ей много жесточайших обид и испытаний. Впрочем, как и многим в СССР. В раннем детстве она пережила ужасы немецкого плена. После окончания войны, когда семья воссоединилась и, казалось, вот теперь наступит счастливая жизнь, один за другим умирают отец и мать. И во взрослой жизни много было горького и ужасного. Схоронила мужа, единственную дочь… И общение в шестом классе с учителем русского языка и литературы осталось в памяти как одна из самых светлых страниц её жизни.
…И вот он уезжает. Как ни странно, Булату даже жалко было теперь поверженного противника. В повести «Новенький как с иголочки» есть глава, в которой описывается, как главный герой тяжело заболел гриппом и возле него сидел, ухаживая за ним, сам Шулейкин. Эта глава могла быть и полностью придуманной, но вряд ли. Такое вполне могло быть, ведь Галина уезжала в Тбилиси, а брат тогда ушёл из дома, и Булат на какое-то время оставался один.
А может быть, этот эпизод понадобился потому, что Окуджава хотел показать и хорошие черты этого человека, запоздало выразить ему свою признательность за какие-то поступки и слова…
Он только-только начал немного понимать коллег и односельчан, а они его, – и вот уезжает. Он победил, но почему ему так грустно? И никакая радость перемены места не может заглушить эту грусть расставания и жалости к ним ко всем – и к ученикам, и к учителям, и к поверженному директору… Повесть «Новенький как с иголочки» заканчивается словами про председателя колхоза Абношкина:
Думается, неслучайно именно эти слова стали последними в повести, и относятся они, наверное, не только к председателю колхоза, но и ко всем, с кем свела его судьба в этот год, в чём-то странным и непонятным, но теперь уже почти родным и почти любимым.
Глава 2. Высокиничи (1951–1952)
В конце лета 1951 года супруги Окуджава приехали в Высокиничи. В каникулы они погостили у тёти Мани в Москве, шамординские неприятности стали забываться, настроение было летнее. Булат был готов начинать учительскую карьеру с чистого листа.
Новое место им понравилось – не в какую-то захудалую деревушку попали, а в райцентр, да и к Москве поближе. Район располагался на самом севере Калужской области, а всего за семь лет до приезда сюда семьи Окуджава и вовсе входил в состав области Московской. Райцентр – село Высокиничи – вытянулся на равнине вдоль красивой спокойной реки Протва. Река была шире, чем шамординская Серёна, и до неё не надо было по горе вверх-вниз зимой ноги ломать, чтобы набрать воды. В деревне и колодцев хватало. А на речку хорошо было просто прогуляться, отдохнуть, искупаться, чем новые учителя с удовольствием и занялись, благо от их дома до речки всего три минуты ходу.
Булату с Галиной школа сняла комнату в частном доме, даже не комнату, а полдома, там были отдельный вход и небольшая терраска. Лето хоть и катилось к закату, но стояли прекрасные денёчки, и супруги с удовольствием гуляли по окрестностям, знакомясь с местными достопримечательностями.
Справедливости ради надо заметить, что, несмотря на близость к Москве, Высокиничский район был не самым передовым в Калужской области. И главное село района, Высокиничи, захудаленькое, не сравнишь с Перемышлем[33]. Конечно, как и в Шамордине, никаких автобусов здесь не было, только попутки. Да и шоссе как такового не было. Только немощёная, вся в камнях и колдобинах трасса, которую весной и осенью часто затапливало, и тогда райцентр оказывался вообще оторванным от внешнего мира.
33
Высокиничи давно уже утратили статус райцентра. Теперь райцентром является бывшее село Угодский завод, а ныне город Жуков, с грандиозным роскошным музеем, посвящённым знаменитому земляку, выходцу из этих мест Г. К. Жукову. Впрочем, городом это язык не поворачивается назвать и музей неизвестно для кого, ибо паломничества туристов в Жукове не наблюдается.