Страница 142 из 167
Ну, и наткнулась. И как бы виновных нет…
А когда поняла, что семейная жизнь закончилась, почувствовала облегчение. Будто гора с плеч свалилась. Внезапно обретши свободу, избавилась от комплекса неполноценности, снова начала выходить в люди, завела новые знакомства, вернулась к учебе. И приобрела стольких подруг, сколько у нее не было за всю жизнь. В институте умных людей уважали.
Влюбиться больше не получилось, ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза… За рекордно короткий срок выработалось стойкое отвращение к семейной жизни. Теперь она смотрела на семейную жизнь по-другому. Человек — создание сложное, чтобы установить контакт, пребывая в едином пространстве сутками, нужно уметь себе в чем-то отказывать. Отказывать себе Любка не умела, ее жизнь начинала резко катиться вниз. Готовка, стирка, обязательно вежливое проявление интереса к совершенно не интересующим ее бытовым проблемам супруга, приятное или неприятное времяпровождение, работа, работа, работа, карабканье вверх по служебной лестнице — все это занимало так много времени, что на себя саму практически не оставалось. Она умерла для всех. И жила как все. Руки в крови не марала, но умела добиться своего. Машина, квартира, дача дались ей тяжело. Дни, похожие один на другой. И не думала о себе, чтобы не привлекать внимание Голлема, который теперь охотился за ее домашними любимцами.
Наверное, не внедрись в нее энергетический червь, она бы и не заметила, как пролетела жизнь. Поезд сошел с рельсов и летел под откос.
Страшная сила, которую Любка почувствовала в себе, словно бы пробудила ее. Огонь ушел — и земля впитывала воду, которая неслась куда-то бурными потоками. Не осталось ни ненависти, ни боли. Только обида и непонимание. «За что? Почему лишили всего, что могло быть?» Магия для мага — жизнь. С той лишь разницей, что здесь это был неосознанный и интуитивный путь одиноко бредущего человека, а там учили и учились, передавая опыт и накопленные знания от одного поколения к другому.
Что же им помешало принять ее? Сила, которую они искали, вырабатывали в себе, которой лечили, убивали и, наоборот, дарили жизнь?
Впрочем, убийца меньше всего задается вопросом, что думает жертва. Его больше интересует, что она чувствует и что думает он сам. Для него не существует интеллекта, который бы превосходил его собственный. И с каждым разом убивать ему становится проще — он привыкает, избавляясь от страха.
А с другой стороны, верь — не верь, а как только отчим остался без жертвы, ум его потихоньку начал сходить с ума. Сначала он начал жаловаться, что мать и Сережа пытаются его убить — подкапывают подполье, заглядывают и лезут в окна, караулят в темных местах.
Посмеялись.
Потом он вдруг снял с книжки все деньги и пришел, положив их перед матерью — мать развернулась и гордо ушла. Любка как раз начала зарабатывать, Николка закончил торговый техникум и его назначили директором магазина. Деньги, накопленные за всю его жизнь, недолго летали по ветру, нашлись те, кто позарился на них.
Не поняли.
А потом вдруг отчим исчез из жизни. Сначала даже подумали, что уехал. Нашли его мертвым, когда он начал разлагаться. Соседи заметили, что он давно не выходил из дома, лампочка перегорела, и давно не топится печь. Выломали дверь, запертую изнутри. Он боялся выйти из дома и спал с топором, а когда ведро переполнилось, справлял нужду за печкой, заколотил наглухо железными запорами окна, двери, подполье.
За два года духи довели его до состояния, которое сравнимо разве что с состоянием животного страха. Как им удалось заставить его увидеть себя? Так почему же в том мире духи закрыли глаза на преступление? Почему не остановили?
И внезапно почувствовала, что два волка идут рядом, по правую и по левую сторону…
Любка вздрогнула и остановилась, впервые не обрадовавшись. Она сама только что чуть не убила массу народа. И преступление было на лицо. На трассе, в том месте, где произошла авария, стояли три машины скорой помощи и три автомобиля гаишников, эвакуаторы. Пять искореженных машин — и ничего не понимающие люди.
— Люба, поверь, им хуже, чем сейчас тебе, — волшебница приняла свой обычный вид.
— Ты убила их не хуже зверя, — следом за нею трансформировался волшебник. — Пока они тебя убивали, у тебя было одно желание, чтобы не стало ни боли, ни мучителей. Тот мир тает, как мираж в пустыне.
— В смысле? — Любка перевела взгляд с волшебника на волшебницу.
Она тяжело вздохнула.
— Разве они смогли бы убить младенца, который был магом от рождения, если бы головы их не покусали черви? Зверь уже был среди них и крепко держал их. Твоя сила уходила вместе с твоею жизнью. Твоим единственным желанием в тот момент было, чтобы их не стало.
— Как ты думаешь, что должно было случиться вскоре?
Любка внезапно замерла в сильном волнении, закрывая от взгляда волшебников свою радость.