Страница 140 из 167
Разве что Инга, с которой не расставались все лето, да трое бывших одноклассников. Ребята учились на водителей, и это лето было последним — все трое готовились весной уйти в армию.
Девчонки, которые приехали из училища чуть позже, на этот раз Ингу приняли. Деления на своих и чужих не осталось.
Отчим появлялся редко, в дом не заходил. Мать, наконец, написала на него заявление, и были свидетели, которые подтвердили избиение. В частности, Мария Петровна, которая оставила школу и заняла должность председателя сельсовета. На этот раз отчим поймал мать на перекрестке и сильно ее побил, прямо под окнами сельсовета. Отчима посадили и выпустили, но ему пришлось подписать бумагу, в которой его предупреждали об уголовной ответственности за проникновение на чужую территорию. Словно бы почувствовав поддержку людей, мать стала спокойнее. Или, может быть, потому что подрос Николка и теперь помогал, и защищал ее. Он перешел в седьмой класс, и многие девочки писали ему записки и прогуливались возле дома. Парень вырос невысокий, но красивый, широкоплечий.
В перемены Любка не могла поверить до последнего дня. Мать словно бы не замечала ее, или закармливала стряпней, или пыталась сблизиться с девчонками, которые приходили к ней. И когда часть девчонок решила выехать раньше, Любка собрала свои вещи, присоединившись к ним. Билеты купили заранее, а во Владимире взяли такси. На пятерых получилось ничуть не дороже, чем если бы добирались на автобусе.
И внезапно Любка поняла, что скучала не она одна — вся группа уже была в общежитии. Кто-то даже успел выйти на работу. Встретились, как одна большая семья.
А дальше жизнь потекла в каком-то своем ритме…
В других комнатах Любка по-прежнему чувствовала себя чужой, но теперь девчонки часто заходили к ним, делились секретами, приглашали на день рождения или звали с собой в компанию, когда шли гулять. И парни по-прежнему открывали ей дверь, когда она проходила, и держались в стороне. Даже Мишка Волков как будто забыл о ней, сделав последнюю попытку установить контакт, когда забирали в армию, прождав в комнате до самого утра. Был он печальный, и пока Любка отлеживалась под кроватью в соседней комнате, девчонки его утешали, как могли.
А в конце сентября вдруг пришел ответ из Ивановского университета, что ее приняли на заочные подготовительные курсы и пришла бандероль с первыми контрольными…
Любка внезапно поняла, ничегошеньки-то не знает. Задания были такими, как будто она уже училась в университете. Даже преподаватели не всегда могли объяснить ей тот или иной вопрос. Она тупо смотрела на задачи, пытаясь представить, как по лестнице с наклоном в сорок пять градусов катится мячик с ускорением — и катилась вниз с этим мячиком, а потом в лоб ей летела пуля, выпущенная под углом в сорок пять градусов, которая разбила все ее мечты. Первая двойка по физике повергла ее в шок — и это было только начало.
Все гулянки и пьянки пришлось срочно прекратить и начинать всю программу обучения заново…
Теперь даже на работу она таскала с собой шпаргалки, пробегая по ним глазами, если сбивалась. И естественно, не сказаться на выполнении это не могло — производительность упала, она с трудом укладывалась в девяносто пять процентов. Мастера даже не пытались завуалировать свою неприязнь, их зарплата напрямую зависела от выработки ткачих, у всех у них были семьи.
И вот в один из таких тревожных вечеров, когда шел вопрос оставить ее ткачихой, или перевести на подмену, в окно постучали. Окно было открытым, и, внезапно разозлившись оттого, что ее отрывают от глубоких размышлений о роли партии в жизни народа и постановлений последнего съезда, Любка отдернула штору.
И сразу перестала дышать…
За окном стоял Леха, довольный, с ехидной усмешкой… Он легко запрыгнул в окно, пытаясь ее обнять.
Любка отстранилась.
— Леха, что с тобой? Тебя не было… — Любка посчитала, на всякий случай, опустив время отпуска. — Три месяца!
Он продолжал улыбаться, отвернув лацкан пиджака.
— Смотри!
То, что это медаль, Любка поняла сразу. Но недоуменно взглянула на медаль, не делая из этого никакие выводы. В регалиях спортсменов она не разбиралась.
— За первое место на всероссийских соревнованиях юниоров, — возмутился он. — Я чемпион Российской Федерации!
— Да ну! — не поверила Любка, пощупав желтую медаль с римской единицей. — И как это помешало тебе забежать на пару минут? Я, в конце концов, могла пять раз за это время завести себя парня.
Леха с интеллектуальной жалостью взглянул на нее и усмехнулся.
— Ты же не одна была, под присмотром! Все знают, что ты моя девчонка!
— Да ну! — снова не поверила Любка, озадачено нахмурившись.
— А по какому виду спорта? — Любка позволила к себе приблизиться, рассматривая медаль.