Страница 29 из 43
И что между ними пропасть.
Единственное, что ее радовало – отсутствие пробок. Ночью дороги были более-менее пусты.
– Приехали, – сказала девушка, резко тормозя.
– И куда ты меня привезла? – спросил Октавий, открывая глаза. Он то ли спал, то ли притворялся спящим весь путь.
И только тогда Лилит поняла, как сглупила.
Они приехали не к дому Октавия – огромной сверкающей высотке, а к своему собственному дому – невысокому и неказистому. Как она перепутала, Лилит понятия не имела. Глядя на темные окна своей квартиры, девушка лишь крепко выругалась. Так крепко, что Октавий удивленно на нее покосился – такие выражения не следовало знать хрупким куколкам.
– Прости, – выдохнула Лилит. – Сама не знаю, как так получилось. Задумалась. Сейчас отвезу тебя к тебе домой.
Она уже хотела повернуть ключ зажигания, но Октавий остановил ее, положив на тыльную сторону ее бледной тонкой ладони свои пальцы.
– Не надо, – сказал он. – Я уеду на такси. А ты завтра пригонишь машину.
– Надо, – заупрямилась Лилит. – Иначе ты будешь думать, что я сделала это специально.
– Я думаю, что ты весь вечер сегодня ведешь себя глупо, – произнес устало Октавий.
– Ты все-таки злишься на меня, – констатировала она. – За что?
– Может быть, за то, что ты назвала меня идиотом и придурком? – спросил он с издевкой. – И за то, что дала понять, как ты ко мне относишься?
– И как же? – нахмурилась Лилит.
– Как к ублюдку, который принуждает тебя к чему-то. Я прекрасно знаю, что ты этого тоже хочешь. Понимал бы, что тебе это противно, не прикоснулся.
Сквозь его ледяную маску стали наконец проступать эмоции.
– Я такого не говорила. – Лилит поджала губы, на которых не осталось и следа от помады.
– А что ты несла про обслуживающий персонал, куклу и деньги? – спросил Октавий сердито. – Ты ясно дала мне понять, какого обо мне мнения. А ведь сама при этом играла со мной.
– Что?! – возмутилась Лилит. – В каком смысле – играла?
– В прямом, – отрезал он. – Специально ушла подальше ото всех, чтобы я не мог тебя контролировать. Чтобы прибежал к тебе.
– Ты пьян, – констатировала она.
– Пьян. Слегка. Но это не отменяет того, что ты заставила меня бежать следом, потом отпихнула и заявила, что я козел, который только и ждет, чтобы воспользоваться тобой. А ведь я думал, у нас все по обоюдному согласию. Потому что так хотим мы оба.
В его голубых глазах появился холодный огонь, который, правда, Лилит не пугал, а лишь, напротив, притягивал.
Октавий вдруг ударил кулаком по двери – как будто бы она была в чем-то виновата.
Этот жест стал для Лилит последней каплей. Эмоции хлынули из нее потоком. Она почти перестала сдерживаться.
– Ричард, – сказала Лилит, не мигая глядя на окна дома – огни отражались в ее темных глазах. – Не обижайся. Пожалуйста. Просто пойми, как это для меня странно. Ты платишь мне деньги, а я… сплю с тобой? Ты понимаешь, на что это похоже? Я просто хочу сделать свою работу. Ту работу, о которой мы договаривались. Посмотри на меня, – попросила она вдруг. – Ну, посмотри же.
Октавий все-таки нехотя повернулся к ней. И Лилит вдруг обхватила его лицо ладонями – кончики прохладных тонких пальцев касались висков.
– Ты мне нравишься до безумия. Я с ума схожу, когда ты рядом. Но я так не могу – если просто за деньги. Понимаешь?
– Не понимаю, – глухо ответил он, все еще сердясь. – При чем тут вообще деньги? Я вижу все иначе.
– А я вижу именно так, – едва сдерживая внезапно нахлынувшие слезы, произнесла Лилит. – Ты не замечаешь разницу между нами. Кто ты и кто я. Ты – кумир миллионов, который хочет, чтобы какая-то обычная девчонка притворялась его подружкой. Ты платишь этой девчонке. И сводишь ее с ума. Но пойми, что ей кажется, будто ты просто пользуешься ей, потому что считаешь, что имеешь право. Потому что купил. А она позволила тебе себя купить.
– Если сказать, что ты – глупая, это значит приуменьшить масштаб надуманной тобой трагедии, – сказал Октавий устало, убирая ее руки со своего лица.
По ее щекам потекли слезы.
– Тебя никто не собирался покупать. И я думал, что тебе хорошо со мной так же, как и мне – с тобой, – продолжал он. – При чем тут вообще деньги? Зачем ты делаешь из меня чудовище? Зачем ты придумываешь то, чего нет? Женщины, – покачал он головой.
– Ты на меня злишься, – сквозь слезы вымолвила Лилит, ненавидя себя за то, что ревет при этом человеке, но отчасти понимая, что хотела показать ему свои слезы. Санни сказала бы, что она провоцирует Окта.
– Уже нет. Если в твоей голове всегда такая каша, то злиться на тебя – излишне, – хмыкнул Октавий, доставая одноразовые платки, чтобы вытереть лицо девушки. – И хватит реветь. Это бесит, серьезно.
Однако его слова возымели противоположный эффект – слез стало в два раза больше. Только при этом во взгляде Лилит появилась хитринка, которую парень не замечал.
– Слушай, Лил, я буду с тобой честен. Я не обещаю, что влюблюсь в тебя, что мы станем парой, что я женюсь на тебе, – тихо сказал Октавий, вытирая ее лицо платком. – Я вообще ничего не могу обещать тебе – кроме того, что выполню все обязательства по нашему договору. Но ты мне нравишься. И надеюсь, что я тебе тоже.
– Нравишься, – эхом отозвалась Лилит.
– Если мы нравимся друг другу, почему бы не провести вместе время? – пожимает плечами Октавий. – Если ты согласна так – без обязательств. Ты и я.
Слезы моментально высохли на ее глазах – все-таки Лилит отличная актриса.
– Твоя работа и мои деньги – это одно, наши отношения без обязательств – это другое. Ясно? – спрашивает он.
– Да, – прикрывает длинные ресницы Лилит и тянется к Октавию за новой порцией одурманивающих поцелуев. И он не заставляет ее ждать. Кладет ладонь на затылок и целует.
Это яркий по ощущениям поцелуй. Крепкий, волнительный и сладкий. Разрушительный.
Он все крушил на своем пути – обиды, домыслы, страхи.
Он крушил их самих, заставляя растворяться друг в друге, в их личном крохотном мире, где было место только двоим. Он ломал их. И сносил все запреты.
Лилит казалось, что она готова на все – прямо сейчас, прямо здесь, в машине. В какой-то момент, когда Октавий усадил ее к себе на колени, стягивая верх платья и с упоением оставляя на ее коже следы губ, ей казалось, что она больше не может сдерживаться. Она не заметила, как расстегнула его рубашку – поняла это лишь тогда, когда ее руки оказались на его напряженном от прикосновений прессе.
Касаясь кончиками пальцев его ремня, Лилит снова нашла в себе силы отстраниться – теперь соприкасались лишь их лбы.
– Что опять? – простонал Октавий, гладя девушку по пояснице – платье снова слишком сильно задралось вверх. И это, если честно, сводило его с ума.
– Пойдем… ко мне… – задыхаясь, сказала она.
– К тебе? – переспросил он. – Ты же не одна живешь.
– Никого нет, – прошептала она, глядя на него одурманенным взглядом. – Идем!
– Окей, – согласился Октавий, решив, что лучше не светиться в машине – мало ли кто может увидеть их. Папарацци стало слишком много.
Лилит, наскоро поправив платье, первой выскользнула на улицу, наполненную упоительной ночной прохладой. Октавий – следом за ней, едва не забыв поставить машину на сигнализацию. Взявшись за руки, они направились к ее дому. Правда, по дороге не сдержались, остановились и снова начали целоваться. Если бы кто-то увидел их, он решил бы, что они – сумасшедшие возлюбленные. Но Лилит и Октавий думали, что их никто не видит. И зря.
Едва они скрылись из виду, увлеченные друг другом, как из густой черной тени выскользнул невысокий парень хрупкого телосложения. Его светлые глаза болезненно блестели. По худому лицу ходили желваки. Кулаки были крепко сжаты.
– Сука, – выдохнул он с яростью.
Его звали Бен Донован, и он уже несколько лет был безнадежно влюблен в Лилит Бейкер. А еще он только что видел, как та, из-за которой его сердце тысячу раз разбивалось на осколки, развлекается с другим. Не просто целуется, а почти отдается. В машине. Как грязная потасканная мразь.