На пересечении

– Ты ли это, Арайа Двельтонь? Где же твое знаменитое воспитание? Ни дать ни взять пустынная дикарка. Может, еще кусаться начнешь? Или ты вздумала оскорбить нового правителя? Хотя твой отец и не пользовался этим правом, но не нужно забывать, что смотритель города может приговаривать к смертной казни за любое скверное слово, брошенное в его сторону. Я тоже могу, девочка. Так что лучше не провоцируй меня.

– А как ты казнишь меня дважды? – с вызовом произнесла Арайа.

В тот же миг послышались приближающиеся шаги, и в комнату ввели еще одного пленника. В этот раз – доктора Клифаира. На шее старика темнела магическая печать, наложенная Инхиром Гамелем, а сам он выглядел напуганным и злым одновременно.

– Ты вовремя, доктор! – произнес Элубио, обратив взгляд на вошедших. – Присоединишься к общим мольбам или сразу покаешься?

Клифаир не успел ответить: в разговор вмешался стражник, который сообщил, что при задержании лекарь оказал сопротивление. Рикид иронично вскинул бровь, глядя на доктора с нескрываемой насмешкой. То, что старик посмел воспротивиться, показалось ему до нелепого забавным. Баркал и вовсе презрительно рассмеялся.

– Вот как? – задумчиво произнес Кальонь. –  Чернокнижник посмел воспротивиться воле нового смотрителя города? Людям это крайне не понравится. Зря ты это сделал, старик. Я до последнего думал оправдать тебя, но, видимо, ты сам решил выбрать свою судьбу.

– Я не чернокнижник! – воскликнул доктор. – Твои прихлебатели должны были почувствовать мою энергетическую силу. Она светлая. Я не маг в истинном понятии этого слова, я лишь могу лечить людей с помощью простых заклинаний. Уменьшить боль или замедлить кровотечение. Разве для этого нужны черные предметы? Как вы подсунули его в мой дом, мерзавцы? Куда запрятали?

– Вот и заладил любимую песню чернокнижников, – вмешался Баркал. – Подкинули, подставили... Как можно подставить того, кто способен магически лечить людей и чувствовать энергетику темных предметов?

–Значит, вы подложили его, пока меня держали в замке. Подлецы! Есть в вас хоть что-то человеческое?

Теперь уже в разговор вступил Рикид.

– Не дерзи нам, старик. Мы – не ярмарочные фокусники, чтобы терпеть подобное обращение. Я – ученик Аориана, одного из величайших магов в истории. Неужели ты действительно смеешь обвинять меня в столь низких деяниях?

– Ради денег вы еще не до того опуститесь. Сколько вам заплатили Кальонь за ваши выходки?

– И эти песни поют чернокнижники, – Баркал снова усмехнулся. – Вы бы хоть что-то новое придумывали для разнообразия.

– А вот и еще один униженный мученик! – Элубио даже всплеснул руками, увидев, как в обеденную вводят господина Закэрэль.

Отшельник был единственным, чье лицо выглядело каким-то отстраненным, словно он вообще не понимал, что происходит. На шее его красовалась такая же печать, как у Клифаира, но Лархана, казалось, это не тревожило. Он огляделся по сторонам, а затем, словно провинившийся ребенок низко опустил голову.

– Ну же, ведьмолюбец, скажи хоть слово, – потребовал Кальонь, переключившись на Закэрэля. – Может, из тебя получится выдавить что-то поинтереснее мольбы и угроз?

Отшельник лишь пожал плечами, не видя смысла отвечать. Все его мысли были обращены к лесу, к его саду, где он выращивал яблоки для оленей, к зайчихе, которая недавно обзавелась потомством и, конечно же, к раненой косуле.

– Я виноват только в том, что приехал в город, – наконец произнес Лархан. – Это самое неразумное из того, что я когда-либо совершал. Я попросту не понимаю вас, людей. Звери честнее. Они рычат, прежде чем наброситься, взрывают копытом землю, шипят. Зверь никогда не ластится к тому, кого хочет укусить. А люди...

– Да, не зря тебя называют странным! – воскликнул Элубио. – Родон, кто тебя вообще окружает? Чокнутые да слабаки! И ты хотел править городом с такой поддержкой? Кто там у тебя еще остался? Ах да, этот приезжий докторишко, на которого твоя дочь хотела меня променять! Верно, Найалла? Какой же у тебя, однако, паршивый вкус! Приведите мне этого северного пса, я заставлю его вылизать мне сапоги и отпущу восвояси. Готов поспорить на свою жизнь, что он даже не обернется, чтобы посмотреть на свою «любимую».

Но внезапно на лицах магов, присутствующих в зале, отразилось беспокойство. Энергетика замка разом сделалась сырой и холодной, запахло землей, отчего Рикид в тревоге поднялся на ноги. Он посмотрел на Клифаира и заметил, как печать на его шее потускнела и начала исчезать. То же самое происходило и с Закэрэлем.

– Проклятье! Инхир убит! – растерянно произнес Баркал. Он хотел было вновь наложить печать на пленников, но Рикид опередил его. Теперь оба мага выглядели едва ли не напуганными.

– Что вы стоите? Проверьте, что происходит! – воскликнул Элубио, не понимая, отчего такая реакция.

– Вы готовы остаться без защиты? – Рикид спросил это не потому, что он жаждал оберегать Элубио, а потому, что хотел избежать встречи с тем, чья магическая энергетика была настолько сильна.