Страница 111 из 132
«Небо, защити меня!» – мысленно повторял мужчина.
У него не хватало смелости выглянуть из склепа, чтобы хотя бы понять, что произошло за его пределами. Лин не хотел рисковать жизнью, которая все это время висела на волоске и которую некромант почему-то не стал обрывать. Колокольчик подумал, что во всей этой суматохе Эристель попросту забыл о своем соседе, и теперь надеялся, что колдун так о нем и не вспомнит.
Затем мысли Лина переметнулись к тому, с какими надеждами он покидал западные земли, как обустраивался в этом городе, как нашел свою первую работу у пекаря Ронди. Несмотря на то, что поначалу начальник был очень добродушным, уже на третий день он уволил своего помощника. Лин никак не мог проснуться после гулянок в «Подкове», поэтому так ни разу и не растопил печи и не замесил тесто вовремя, чтобы Ронди сразу принялся за дело. В результате все эти три дня хлеб поставлялся на рынок не раньше полудня, отчего торговцы приходили в ярость и обещали отказаться от услуг столь безалаберного партнера.
В итоге Ронди нанял какого-то другого парнишку, а ему, Лину, велел больше никогда не показываться на глаза. Правда, Колокольчик не сильно расстроился. Ему всегда казалось, что работа в пекарне может повредить его нежные руки, предназначенные только для струн, поэтому юноша решил посвятить себя одному лишь искусству.
В трактире «Подкова» его песни пользовались успехом у пьяных купцов и приезжих, однако не настолько, чтобы жить в достатке. Лин арендовал комнатку на чердаке у обнищавшей семьи, которая жила неподалеку от Эристеля. В каком-то смысле Колокольчик и лекарь всегда были соседями, и судьба, словно поиздевавшись, решила не разлучать их до самого конца, столкнув напоследок еще и в склепе.
«Ужас какой!» – подумал Лин и поежился. Благо с уходом Эристеля сырая стужа тоже исчезла, и бард постепенно отогрелся. Но мысли о некроманте по-прежнему вызывали у него дрожь.
Внезапно барду почудилось, что он слышит слабый стон, доносящийся откуда-то с кладбища. При мысли о том, что нужно выглянуть и посмотреть, что там происходит, Лину снова сделалось не по себе. Он ведь поклялся, что не сдвинется с места до наступления темноты. И спустя какое-то время Лин искренне обрадовался своему решению: жуткие крики испуганных горожан донеслись до него со стороны западных ворот, и бард вновь закрыл голову руками.
«Я не могу им помочь», – убеждал себя Колокольчик. «Они сами разозлили чернокнижника. Если бы все действовали, как я, были вежливыми и почтительными, и к тому же позволили ему спокойно уйти, ничего бы этого не случилось!»
Но почему-то совесть продолжала терзать его, и Лин зажал уши ладонями, не в силах слушать крики, наполненные ужасом и отчаянием.
У западных ворот действительно происходило нечто страшное, хотя в первые минуты собравшиеся там люди даже не догадывались о своей судьбе. Когда до них донесся шум сражения со стороны кладбища, горожане почувствовали себя спокойнее. В их сердцах появилась надежда, что Элубио Кальонь наконец заставит некроманта заплатить за содеянное. Все это время новый смотритель города показывал себя не с лучшей стороны, но теперь его действия получались оправданными. Элубио закрыл город, чтобы Эристель не смог уйти, и сейчас городская стража загнала чернокнижника в угол. Мысли людей обратились к тому, что уже совсем скоро они вернутся в свои жилища и постараются как можно быстрее восстановиться после пережитого. Славную битву с чернокнижником воспоют барды, а имена героев-солдат высекут на городской стене.
Когда звуки сражения затихли, людей вновь охватила тревога. Но вот вдалеке наконец показались всадники, облаченные в доспехи, которые ярко блестели на солнце. Они шли стройным рядом, уверенные и непоколебимые, и, глядя на них, люди испытали своего рода трепет. Было в этих воинах что-то величественное, и даже отсутствие знамен не умаляло этого впечатления.
Вскоре один из горожан заметил среди всадников беловолосого колдуна и радостно воскликнул:
– В плен взяли! Смотрите, везут его, проклятого!
– Чудится мне, сегодня на площади разожгут знатный костер! – с ликованием подхватил другой горожанин.
Ощущение радости захлестнуло людей, и они невольно заулыбались, встречая победителей. Обманулись даже стражники, что стояли на стенах. Сверху они могли разглядеть не только всадников, но и идущих за ними горожан, видимо, спасенных от злодеяний чернокнижника. Скелетов среди них не было, потому что Эристель посчитал, что лучше растрачивать силы на конницу, нежели на «ходячие кости».
– Да здравствует Элубио Кальонь, наш отец и защитник! Да здравствуют бесстрашные воины нашего города! – закричал один из собравшихся, и люди хором подхватили эти крики.
Войско приближалось, и теперь присутствующие могли разглядеть кровавые пятна на их доспехах, одежде и лошадях.
– Тяжелая битва была, – пробормотал кто-то. – Ай, тяжелая!