Страница 11 из 36
Получив его, мужчина не сдержал вздох облегчения. Напоследок одарив друга предупреждающим взглядом, Егор с видимой неохотой вышел за дверь.
Илларион не обращал на меня никакого внимания довольно длительное время. Не знаю было это пять минут, десять или час, затянувшееся безразличие вперемешку с тревожным ожиданием показалось мне вечностью.
Когда ждать стало невмоготу, Илларион подошел, присев возле кушетки на корточках. Моральных сил не осталось даже на то, чтобы вздрогнуть или отодвинуться.
— Попустило? — усмехнулся мужчина.
— Что?!
— Не знаю, откуда у тебя страх, но он такой мощный, что дух вышибает, — смутно пояснил он. — А как я должен тебя осмотреть, если ты собственной тени боишься?
Он что издевался?
— Мне совсем не улыбается вновь слушать нудятину в исполнении Егора, когда он вернется и увидит, что его «гостья» в полуобморочном состоянии.
Илларион приблизился так, что я смогла разглядеть его пока еще короткую щетину и красные пятнышки в глазах от лопнувших сосудов. Видимо, Егор не зря пытался подтрунивать, ученый работал на износ.
Он охватил руками мое лицо, внимательно вглядываясь, словно мог считывать повреждения на глаз.
— Прости меня за грубость, — улыбнулся Илларион. Эта улыбка удивительным образом преобразила его, от суровости, мрачности и пренебрежения не осталось и следа. — Я иногда могу перегибать палку. Особенно в ключевой момент исследований.
— И что за исследования?
— Слышала про принцип конфиденциальности?
— Я не собираюсь болтать лишнего.
— Конечно, не собираешься, — фыркнул мужчина, с деловым видом подсчитывая мой пульс. — Кто ж тебе разрешит…
Последняя поправка прозвучала, как угроза, но я постаралась не вестись на поводу у своей паранойи. Теперь, вблизи разглядывая Иллариона, вполне понимала, что ничего страшного он мне причинить не намерен.
— Думаю, ответа я так и не дождусь?
— Даже если я и расскажу тебе, то ты ничего не поймешь.
— Ты так уверен?
За всю жизнь я столько раз побывала в больницах, слушала различные альтернативные диагнозы своему недугу, что, казалось, в некоторых медицинских моментах уже могла неплохо разбираться самостоятельно.
— Возможно, — Илларион не стал вступать в спор, — я тебе не только расскажу, но и покажу.
Он стал довольно аккуратно ощупывать мою голову, в особенности шишку на затылке. Благодаря тому, что мужчина немного сместился, я смогла отчетливее разглядеть то, что находилось за его спиной. Стойки с приборами, медицинские столики и шкафчики, штативы, колбы, клетки с белыми мышами — ничего такого, что могло повергнуть в ужас простого обывателя. Так я думала до тех пор, пока не уткнулась взглядом в шкаф, что пристроился в дальнем углу.
— Когда-нибудь, — поспешно добавил ученый.
Даже сквозь немного затемненное стекло, можно было рассмотреть разную стеклянную утварь, наполненную непонятными сгустками. Напрягши зрение, поняла, что это заспиртованные органы, части тел и даже эмбрионы на разной стадии развития.
Ужас какой.
— А пока ты на правах гостьи в этом доме и лично в моей норе, то сиди и помалкивай, пока я буду тебя осматривать.
Я пожала плечами, отводя взгляд. Еще в начале нашего разговора вполне могла обидеться на мужчину, но сейчас уже научилась приноровилась. Видимо, для Иллариона поведение «что вижу, то и пою» — привычное. С одной стороны, такие прямолинейные люди подкупают, а с другой — общаться с ними тяжеловато.
Илларион действовал с завидным спокойствием и методичностью. Измерил давление, назойливо слепил фонариком до тех пор, пока не дождался только ему ведомой реакции. Все свои манипуляции и их результат он скрупулезно записывал в маленький блокнот. Мне даже удалось изловчиться и заглянуть в него. Только в беспорядочном однообразии завитушек и резких линий, ничего не получилось разобрать. Правду говорят, что курица лапой пишет краше, чем многие эскулапы.
Сердцебиение мужчина прослушал через платье. Обнажаться не заставил и за то спасибо.
Всем своим видом он пытался показать, насколько не рад моему так не вовремя навязанному другом, обществу, но вопреки этому все необходимое выполнял осторожно, стараясь не причинить лишней боли.
Я напряглась лишь единожды, когда Иллариону пришлось взять кровь из вены для общего анализа. Боялась иголок.
— Как я и думал, — буркнул он, заканчивая обрабатывать антисептиком ссадины, — ничего смертельного. Парочка ссадин, мелкие гематомы, легкий ушиб нескольких ребер. Сотрясения мозга нет. Жить будешь.
— Спасибо.
Илларион скупо кивнул, вернувшись к стойке. Он принялся вновь перебирать колбочки и флаконы, точно делал вид, что меня в комнате резко не стало, а может, никогда и не было вовсе.
Не имея причин и желания надоедать ему, я, не мешкая, поднялась с кушетки и направилась к выходу из лаборатории.
— И куда ты собралась? — остановил недовольный возглас Иллариона.
— Поблагодарю Егора за помощь и отправлюсь домой.
Ученый хмыкнул.
— Раз уж Егор решил притащить тебя в особняк, то не отпустит… без обеда.
На мое изумление, Илларион никак не отреагировал.
— Проведу тебя в столовую, как только приведешь себя в порядок.
— Что?
— Даже панночка в гробу выглядела краше, — безэмоционально добавил мужчина. — Сомневаюсь, что обед доставит кому-нибудь удовольствие, если Ада начнет отмывать тебя прямо за столом. Я уже говорил, что это несносная женщина?
Фыркнув себе под нос и, видимо, вовсе не ожидая никакой реакции с моей стороны, Илларион указал на дверь.
— Там ванная. Иди, почисти перышки, припудри носик или как там у вас барышень это называется. Я подожду.
— Ноу меня ничего нет с собой. Даже расчески.
— Ерунда. Все необходимое найдешь в шкафчике возле зеркала. В одном из герметичных пакетов. Можешь умыться, только душ не принимай, несколько часов антисептик нельзя смывать, иначе эффект будет утерян и придется повторять процедуру заново. А ты же не хочешь, задерживаться в компании злого доктора больше, чем потребуется?!
— Зависит от того, собираешься ты меня препарировать, как лягушку или нет, — не осталась в долгу я.
— Что?! — Илларион, наконец, обернулся и выглядел он слегка ошеломленным и развеселившимся одновременно.
— Не собираешься, — самостоятельно констатировала очевидное, не обращая внимания на нахмурившегося мужчину. — Поэтому я совсем не против твоей компании.
— Осторожнее, девочка, смелость не всегда выигрышное качество. Особенно, когда не знаешь правил игры.
Я беспечно пожала плечами.
— Не собираюсь ввязываться в игры. И перестань стараться меня задеть или обидеть, — раздосадовано добавила, направляясь мимо него. — Я не говорю, что ты тоже выглядишь не краше чучела, только благодаря тактичности. Но раз настаиваешь на такого рода откровенности, то должна признать: единственным, кого этой Аде придется отмывать за столом, будешь ты.
Пока я не растеряла остатки непонятно откуда взявшейся дерзости, послала Иллариону хмурый взгляд перед тем, как скрыться в ванной. Мужчина кривился, изо всех сил борясь с приступом смеха. Стоило мне закрыть за собой дверь на щеколду, как послышался громкий хохот вперемешку с бранью.
ГЛАВА 5
Не знаю, как долго я стояла, бессильно прислонившись к двери. Все пыталась выровнять сбившееся дыхание и успокоить сердце. Когда на подгибающихся ногах я проковыляла к раковине, то смех за дверью давно стих, как и все остальные звуки. Ванная комната не отличалась особенным оформлением. Правда, каждая слепяще-белая деталь интерьера, от кафеля и до шкафчиков, стала раздражать. Такое однообразие цвета наводило на меня скуку.
Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы ужаснуться. Если вначале я подумала, что Илларион специально просто пытался меня подразнить или задеть, то теперь поняла — он ни капли не схитрил. Волосы растрепались, кончики кое-где спутались в мелкие колтуны. Грязь и пыль пятнами покрывала лицо, шею, руки и даже ноги. На платье без слез вообще трудно было взглянуть. Радовало только, что не порвалось. Видимо, все же полет через велосипедный руль был знатным…